Post #5001

Нож, глаз и кровь: о Салмане Рушди и его новой книге Сегодня в Кинопоиске рассказываю о Салмане Рушди и о его новой книге «Нож», перевод которой вышел на русском языке. Это такое мемуарно-автофикшн произведение, в котором Рушди рассказывает о том, как он пережил нападение два года назад: молодой ливанец напал с ножом на него во время выступления в штате Нью-Йорк. Рушди мог и погибнуть, но врачи спасли — правда потерял глаз и утратил чувствительность в кончиках пальцев. Но чтобы рассказать эту историю пришлось отступить назад и поговорить о Рушди вообще, а также о том, как он оказался приговорен к смерти в феврале 1989 года. Тогда аятолла Хомейни, верховный правитель Ирана, выпустил фетву, в которой призвал расправиться с писателем за то оскорбление, которое последний нанес исламу своим романом «Сатанинские стихи». В этой истории переплетается многое. И сам Рушди, человек с двойной идентичностью — смотрящий как назад, в свое индийское прошлое, так и вперед, в английское настоящее. Собственно, «Сатанинские стихи» — это роман на ту же тему: как собраться эмигранту в нечто цельное, как определиться с собой и с миром вокруг? Но книга, один из сюжетов которой представляет собой вольную фантазию на тему то ли существовавших, то ли нет, шайтанских аятов, оказывается опасным раздражителем и попадает в фокус внимания аятоллы. А тот, после окончившейся ирано-иракской войны ищет способы укрепить свое положение внутри страны — и решает прибегнуть к религиозной мобилизации. Рушди будет пытаться извиниться, сообщив о своем возвращении к исламу. Но это не поможет. Но и Рушди не заставит замолчать. А вот многие западные интеллектуалы в конфликте вокруг «Сатанинских стихов» склонны были винить самого Рушди, не принимая аргумент о свободе слова. Иранский писатель Амир Ахмади, который был подростком в те годы, вспоминает о времени после объявления фетвы: «В первые годы о фетве говорили без устали. Каждый раз, когда вы включали радио, вы слышали о Рушди. Каждый раз, когда вы проходили мимо газетного киоска, вы видели его лицо, наклеенное на обложку. <…> Мое самое яркое воспоминание — это кадры, которые я, казалось, видел сотни раз. Рушди входит в комнату. Вокруг него сверкают камеры. Изображение замирает. Графические дизайнеры иранского телевидения, оснащенные грубыми технологиями 1980-х годов, рисуют капли крови на его бороде, заливают кровью его глаза, пририсовывают два кривых рога на его голову. Затем строгий голос говорит, что этот человек оскорбил нашу священную книгу и святого пророка и заслуживает смерти».