Post #5004

Строить новое там, где можем, а не там, где хотим В Маньчжоу-Го японцы создавали совершенно новое государство, которое теоретически было независимым, а это означало, что не было ограничений на политику, которую могло проводить новое государство, и многие выпускники университетов в Японии, несмотря на то, что выступали против социальной системы, существовавшей в самой Японии, отправились работать в Маньчжоу-Го, полагая, что они смогут провести там реформы, которые могли бы позднее вдохновить общество на аналогичные реформы в Японии. В самой Японии было невозможно провести какие-либо реформы, поскольку сама мысль об «изменении кокутая» была преступлением, что заставило многих левых выпускников японских университетов уехать работать в Маньчжоу-Го. Они считали, что могут совершить социальную революцию, которая была невозможна в Японии. К 1933 году японское государство по существу уничтожило как Социалистическую партию Японии, так и Коммунистическую партию Японии с помощью массовых арестов, что заставило многих японских студентов-левых прийти к выводу, что перемены в Японии невозможны. но все еще возможны в Маньчжоу-Го, где Квантунская армия, как это ни парадоксально, спонсировала политику, неприемлемую для Японии. Великая депрессия затруднила поиск работы для выпускников университетов в Японии, что сделало перспективу хорошо оплачиваемой работы в Маньчжоу-Го очень привлекательной для выпускников японских университетов, которые в остальном были бы неполностью занятыми. В Маньчжоу-Го японское государство создавало целое государство заново, а это означало, что Маньчжоу-Го отчаянно нуждался в выпускниках университетов для работы на недавно созданной государственной службе. Одним из таких людей был Тачибана Шираки, который когда-то был марксистом, который после ареста стал фанатичным правым. Тачибана отправился в Маньчжоу-Го в 1932 году, провозгласив, что теория «пяти рас», работающих вместе, является лучшим решением проблем Азии, и утверждал в своих трудах, что только Япония может спасти Китай от самой себя, что полностью отличалось от его предыдущей политики. где он критиковал Японию за эксплуатацию Китая. Другие левые активисты, такие как Огами Суэхиро, отправились работать в Маньчжоу-Го, полагая, что там можно провести социальные реформы, которые положат конец «полуфеодальному» положению китайских крестьян Маньчжоу-Го, и что они могут использовать Квантунскую армию для проведения левых реформ в Маньчжоу-Го. Огами перешел на работу в отдел «сельскохозяйственной экономики» отдела социальных исследований Южно-Маньчжурской железной дороги, где писал отчеты о сельской экономике Маньчжоу-Го, которые использовались Квантунской армией. Многие идеалистически настроенные молодые японские чиновники, считавшие, что они могут провести «революцию сверху», которая сделает жизнь простых людей лучше, изменились из-за того, что власть «ударила им в голову», заставив их вести себя с оскорбительным высокомерием по отношению к тем самым людям, которым они отправились помогать в Маньчжоу-Го. На планы земельной реформы в Маньчжоу-Го было наложен вето армией именно по той причине, что она могла вдохновить на аналогичные реформы в Японии.