Post #5241

«Но троянцы не поверили Кассандре»: как длинная дипломатическая телеграмма о России осталась неуслышанной в Вашингтоне Во время Вьетнамской войны в американских дипломатических представительствах появился дополнительный канал, по которому свои сообщения могли отправлять те сотрудники, которые хотят выразить несогласие с политическим курсом, выбранным Вашингтоном (или руководителями представительства). По этому каналу могут прислать критику за поддержку того или иного диктатора, невмешательство в какой-нибудь конфликт или неправильно выбранный подход. В конце марта 1994 годаэтим каналом воспользовался сотрудник политической секции американского посольства в Москве Уэйн Мерри. На десяти страницах он подробно раскритиковал американский подход к поддержке реформ в России и описал к чему может привести дальнейшее продолжение этого курса. Свое эссе он назвал так: «Чья это Россия? К политике благожелательного уважения». Больше всего он опасался, что нажим на радикальные рыночные реформы и поддержка все менее популярных демократов-реформистов приведет к тому, что во внутреннем российском противостоянии верх возьмут радикалы, а сами российские чиновники устав от разрозненных и противоречивых американских советов повернут в сторону ностальгии по «имперским» временам и тому формату политических отношений, которые им кажутся привычными. Что еще важнее, он очень опасался возможной войны России с Украиной и рассуждал о том, что есть много причин, которые сделают ее почти неизбежной. Телеграмму Мерри в Вашингтоне в целом проигнорировали. Со временем сообщение Мерри стало восприниматься как легендарная длинная телеграмма Кеннана, в которой американский дипломат развернуто описал метод мышления советского правительства и предложил методы воздействия на Советский Союз — только Мерри не так повезло и его сообщение не легло в основу нового политического курса. В прошлом году телеграмму Мерри рассекретили и теперь любой может ознакомиться с тем, что он писал в Вашингтон. В начале своего эссе он дает краткое содержание ключевых тезисов: «Демократические силы в России находятся в серьезном кризисе. Мы не помогаем, ошибочно давя на переход к рыночной экономике. Нет никаких причин верить, что российская экономика способна к быстрым рыночным реформам. Но есть причины опасаться, что навязчивые попытки Запада изменить экономику против желаний российского народа, могут исчерпать уже уменьшающиеся запасы доброжелательности по отношению к Америке, помочь антидемократическим силам и помочь восстановить недоброжелательные отношения между Россией и Западом. Наследие советского плохого управления влияет на скорость и способ социальных изменений в России. Проведение экономических реформ в России будет принимать формы, отличающиеся от тех, которые мы предпочитаем в сторону различных форм государственного управления экономикой и коммунитарных социальных приоритетов, вытекающих из объективных потребностей России и ее давних традиций. Соединенные Штаты должны стремиться к неагрессивной российской внешней политике и развитию работоспособных демократических институтов, даже, возможно, и особенно, когда экономический выбор не будет в соответствии с американским представлением об успехе». Разбирая детально ситуацию в России 1991–1994 года Мерри идет вглубь, пытаясь показать, что сам по себе подход к стране был выбран совершенно неправильно. В эссе, которое сам Мерри опубликовал в прошлом году, анализируя свою телеграмму 30-летней давности, он пишет: «Те, кто работал в Pol/Int в тот период, возможно, помнят мой девиз: „Вашингтон всегда неправ“. По моему опыту, Вашингтон стремится понять другие страны, глядя в зеркало. Это общечеловеческий недостаток. Политика США в отношении России в первые постсоветские годы была особенно вопиющим случаем попыток вашингтонских институтов вбить иностранный квадратный колышек в американское круглое отверстие». Так все же, что Мерри считал таким неправильным и проблемным, что решил написать огромное письмо с критикой Вашингтона? Об этом — в полной версии текста.