Post #5574

Полет пули Между «Дуэлью» и «Роковым выстрелом». Между Чеховым и Шукшиным. Между поисками пропавшей Луны и фантазии о неслучившемся. Егор Сенников в цикле «Улица Ильи Эренбурга» изучает литературное обрамление жизни Эренбурга. Он родился в ту эпоху, когда на русском языке не написали великих романов. В 1881 году вышли «Братья Карамазовы» Достоевского и «Господа Головлёвы» Салтыкова-Щедрина. А следующий большой русский роман выйдет в 1899 году — «Воскресение» Льва Толстого. Эренбург родился в начале января 1891 года — как раз в середине этой эпохи «малороманья». В начале «Людей. Годов. Жизни» Эренбург рассуждает о том, что в недели окружавшие его, Эренбурга, рождение, Чехов, литературный король этой эпохи, работал над повестью «Дуэль». Тоска. Юг России, расхлябанный аристократ Лаевский, слабый человек, живет с нелюбимой женщиной, от которой хочет куда-то сбежать, а та изменяет ему напропалую. Уехать Лаевскому хочется, но денег нет — и у друзей их нет тоже. За столом с приятелями ведется разговор о происхождении человека: одни считают, что он произошел от Бога — и только упрямый немец фон Корен убежден, что от обезьяны. Он проповедует священнику дарвинизм, рассуждая, что от слабых следует избавляться, оставляя только сильных. Фон Корен с немецкой прямотой замечает, что раз уничтожить Лаевского нельзя, то надо бы его куда-то запереть или отправить на общественные работы. Фон Корен, конечно, прообраз всех прожектеров XX века, которые будут вскоре железной рукой загонять человечество к счастью. Лаевскому же немец фон Корен кажется страшным чудовищем, фантазером и идеалистом, который во славу своих идеалов свернет не только свою шею, но и угробит тех, кого сочтет недостойными. В конце — заглавная дуэль. Нелепая, лишенная поэтической возвышенности дуэлей золотого века русской литературы. Оба не попадают: «„Я его сейчас убью, — думал фон Корен, прицеливаясь в лоб и уже ощущая пальцем собачку. — Да, конечно, убью…“ — Он убьет его! — послышался вдруг отчаянный крик где-то очень близко. Тотчас же раздался выстрел. Увидев, что Лаевский стоит на месте, а не упал, все посмотрели в ту сторону, откуда послышался крик, и увидели дьякона». Лаевский в итоге меняется к лучшему и готов начать новую жизнь. В такой оптимизм не очень верится. Эренбург сравнивает себя и свой характер и с Лаевским, и с фон Кореном — многое менялось. Но: «Если человек за одну жизнь много раз меняет свою кожу, почти как костюмы, то сердца он все же не меняет — сердце одно». Эренбург умер в последний день лета 1967 года. В эти дни в Москве начался процесс по делу Владимира Буковского, Вадима Делоне и Евгения Кушева — их судят за демонстрацию на Пушкинской площади. Через месяц в Москву переедет молодой харьковский поэт Эдуард Лимонов. В Нью-Йорке выходит авторский русский перевод «Лолиты» Набокова. Разворачивается постепенно борьба с Солженицыным, а сам Александр Исаевич все работает над «Архипелагом». Дописывают «Гадких лебедей» братья Стругацкие. В 1967 году Василий Шукшин очень много работает, но самый главный труд для него — замышленный сценарий фильма про Степана Разина. Он рассчитывает на то, что удастся добиться и постановки фильма. «Рублева» же сняли и готовят к прокату! В августе проходит обсуждение на студии — вполне благосклонное. Но осенью ветер меняются — пошли негативные отзывы один за другим и стало понятно, что фильма не выйдет. И пока эта каша заваривается, Василий Шукшин с головой уходит в другой сценарий — из него выйдет фильм «Странные люди», полный шукшинскими «чудиками». Он перерабатывает собственные рассказы для постановки. В центральной части — «Роковом выстреле», — главный герой рассказывает приехавшим на охоту незнакомцам свою любимую историю. Как он якобы стрелял в Гитлера, да не застрелил злодея: «Я стрелил… — Бронька роняет голову на грудь, долго молча плачет, оскалился, скрипит здоровыми зубами, мотает безутешно головой. Поднимает голову — лицо в слезах. И опять тихо, очень тихо, с ужасом говорит: — Я промахнулся». #улица_эренбурга Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty