Post #5635

3. Говорящих фамилий и имен тут немало. Помимо «Железной челюсти» нас встречает Перфидия Беверли Хиллс — ее имя означает «неверность». Или вот «мужественная» темнокожая Деандра. Неприятного политика, состоящего в этаком масонском Ку-Клукс-Клане зовут Вергилий, но все на что его хватает — это размышлений о порочности сексуальных отношений между белыми и черными. 4. Многие уже начали говорить о фильме как об отповеди Трампу и «правому повороту»; мне кажется, что это упрощение более сложной темы. Конечно, карикатурный правый силовик кажется персонажем вполне современным, особенно для американского контекста, но неправильно обесценивать авторское высказывание, низведя его до памфлета на злобу дня. Герои фильма действуют в пространстве где балом правят только люди с оружием, а государство отсутствует как явление. Здесь люди живут в трейлерах и небольших вагончиках, здесь у латиноамериканских мигрантов прорыты тайные тропы, которые позволяют быстро покинуть место жительства в случае полицейской облавы (но при этом есть «свои» люди в бюрократических учреждениях, которые могут помочь в крайнем случае). Здесь военные и полиция творят более-менее все что хотят, но руководят ими остающиеся невидимыми масоны-расисты, которые обитают в высоченном блестящем небоскребе и ведут беседы о «правильной» крови. В этом мире потерпели крушение все правила и идеалы, все догмы и постановления и все, что осталось — чистая сила и оружие. Революционная борьба тут, кстати, тоже не поможет — ее еле хватает на то, чтобы спасать горстку борцов, что уж говорить о победе. Нет, доктор сказал в морг — значит в морг. А нервная и неровная музыка, написанная Джонни Гринвудом только добавляет тревоги и отчаяния. Война будет идти вечно, без остановки. 5. Где же здесь надежда? Ответ сугубо американский и кинематографичный: в теплоте личных, семейных и добрососедских отношений. И вот отец-одиночка, продолбавший последние 16 лет в алкогольно-наркотическом угаре, вдруг встряхивается и идет на все, чтобы спасти дочь; пожилый латиноамериканский иммигрант (Бенисио Дель Торо теперь играет мудрых и привлекательных дедов) поднимает на уши всю общину, чтобы помочь «гринго»-революционеру; старые бойцы достают откуда-то с антресолей оружие и снова идут в бой — может быть в последний. Как ни странно, этого хватает — по крайней мере на время. 6. Герой Ди Каприо в его домашнем халате в клеточку, носящийся по городу, с трудом вспоминающий коды и пароли из прошлого и нелепо падающий с крыши – совсем не супергерой (хотя при задержании начинает представляться выдуманными именами - Питером Паркером, Бэтменом). Он растерянный человек средних лет, который пропустил тот момент, когда молодость ушла, а мир вокруг необратимо изменился. Только что все вокруг было полно идеалов, надежд и планов, но теперь все, что осталось - смолить очередную самокрутку, открывать пиво и смотреть по телеку на выдуманных персонажей, которые лучше тебя справляются с жизненными и политическим трудностями. Но если жизнь пинком выгоняет тебя на битву, то не стоит манкировать этой возможностью — герой Ди Каприо в итоге, хоть нехотя и со скрипом, вспоминает то, что давно хотел забыть. 7. «Битва за битвой» постоянно меняет интонацию и форму повествования. Она серьезная и комичная, карикатурная и страшная, современная и вневременная. Она не то чтобы стремится тебя напугать, а, скорее, констатирует состояние мира, в котором мы живем, но, время от времени, режиссер подмигивает: мол, не дрейфь, прорвемся. Она постоянно смотрит в лицо своим героям, беря один крупный план за другим, а потом отстраняется — и начинает гипнотизировать зрителя. Вот камера Майкла Баумана ползет за автомобилем героев, которые едут по гористой местности: автомобиль преследователя то скрывается в низине, то вдруг снова поднимается на вершину. И эта прерывистая, напряженная и странная погоня в итоге пугает даже больше, чем любая стрельба и мрачные интриги. Мир развалился, констатирует Андерсон. Но может его еще можно попробовать склеить, предполагает он в финале.