Мы уже знаем, что на текущую сессию интерпретатора изменение PYTHONPATH никак не повлияет. Но если вы запустите дочерний процесс, то он унаследует окружение текущего процесса, а значит и изменения в любых переменных будут на него влиять.
Вот небольшой пример:
Объявляем переменную
user@host:~$ export PYTHONPATH=/path1
Запускаем интерпретатор
user@host:~$ python3
Проверим что в sys.path
>>> import sys
>>> print(sys.path)
['', '/path1', '/usr/lib/...', ...]
Добавляем что-то в переменную
>>> import os
>>> os.emviron['PYTHONPATH'] = '/path1:/path2'
>>> print(sys.path)
['', '/path1', '/usr/lib/...', ...]
Изменений нет. Но давайте запустим дочерний процесс и посмотрим там
>>> os.system('python3')
# теперь мы находимся в другом процессе
>>> import sys
>>> print(sys.path)
['', '/path1', '/path2', '/usr/lib/...', ...]
Тоже самое будет и с subprocess, так как по умолчанию текущее окружение тоже наследуется.
>>> import subprocess
>>> subprocess.call(['python3', '-c', 'import sys;print(sys.path)'])
['', '/path1', '/path2', '/usr/lib/...', ...]
______________________
Лучшей практикой является передача энвайронмента явно через аргумент env!
import subprocess
subprocess.call(cmd, env={'PYTHONPATH': '...'})
Это поможет точно понимать какое окружение будет у запускаемого процесса и при этом не изменять окружение текущего процесса.
#basic
Oak and Ivy — Holler (Self-Released, 2024)
#traditional#field_recording#appalachian#oldtime#clawhammer#banjo#United_States
Holler — сольная акустическая запись, сделанная ночью в Аппалачах. В альбом вошли традиционные песни региона, исполненные без студийной обработки, в живой и непосредственной манере. Среди них, например, — The Cuckoo, английская народная песня, получившая широкое распространение в Северной Америке, и Cluck Old Hen, один из старейших образцов аппалачского репертуара, впервые записанный в 1923 году Фиддлином Джоном Карсоном, но известный в устной традиции как минимум с 1886 года.
🔗Bandcamp | Telegram
Jerron Paxton — Things Done Changed (Folkways Records, 2024)
#blues#oldtime#ragtime#cajun#guitar#banjo#harmonica#United_States
Джеррон Пакстон — мультиинструменталист из Лос-Анджелеса, выросший в семье выходцев из Луизианы. Он исполняет блюз, рэгтайм, олдтайм и каджунскую музыку — локальную традицию Луизианы, возникшую среди франкоязычного населения и вобравшую в себя элементы французского фольклора, креольной культуры и ритмики африканской диаспоры.
Семья Пакстона перебралась в Калифорнию после убийства Эмметта Тилла — четырнадцатилетнего подростка, линчёванного в Миссисипи в 1955 году после обвинения со стороны белой женщины. Убийство Эмметта Тилла получило широкую огласку и стало поворотным моментом в истории борьбы за гражданские права чернокожих в США. Многие афроамериканцы после этого предпочли уехать с Юга, и Южный Лос-Анджелес, куда попали родственники Пакстона, стал одним из новых центров их жизни — не чужим, а скорее пересобранным Луизианским югом на новом месте.
Things Done Changed — первый альбом Джеррона Пакстона, целиком состоящий из авторских песен. При этом, как и предыдущие работы музыканта, он выдержан в стилистике традиционной афроамериканской музыки первой половины XX века. Музыкальные интересы Пакстона начали формироваться ещё в детстве — он подолгу слушал радио, стараясь уловить манеру исполнения, структуру старинных песен и их скрытые смыслы. Со временем он освоил гитару, банджо, фортепиано, скрипку и другие инструменты, звучащие в афроамериканской музыкальной традиции.
На альбоме Things Done Changed Пакстон создаёт авторские композиции, в которых стилистика прошлого становится языком разговора о настоящем. Например, в песне So Much Weed он с иронией и горечью поёт о том, как чернокожие американцы до сих пор отбывают сроки за незначительные правонарушения, связанные с марихуаной, — в то время как в большинстве штатов её продажа уже давно легализована.
🔗Spotify | AppleMusic | YouTube | Bandcamp | Telegram