TGTGInsighttelegram intelligenceLIVE / telegram public index
← Python Заметки

TGINSIGHT SIMILAR POSTS

Најди сличен содржај

Изворен канал @pythonotes · Post #281 · 18 авг.

Что-то вы гоните насчет "привычного вида формата 755 и 644". Я вот вообще не понял что это!😳 Действительно, что означают цифры которые мы получили в прошлом посте? Это кодировка, заключающая в себе режимы доступа к файлу. Подробней можно почитать в статье про chmod. Там можно увидеть альтернативное обозначение того же самого с помощью символов r w x, что значит чтение, запись, исполнение. Чтобы преобразовать восьмеричное число в такое обозначение в Python есть готовая функция >>> stat.filemode(0o755) '?rwxr-xr-x' Мы видим 3 группы по 3 символа, дающие 3 типа доступа для 3 типов юзеров. А что за знак вопроса в начале? Давайте передадим в эту функцию необрезанное значение от os.stat >>> stat.filemode(os.stat(path).st_mode) 'drwxr-xr-x' Это данные, которые мы безжалостно обрезали в прошлый раз😼 Первый символ обозначает тип объекта. Это может быть файл (-), директория (d) или симлинк (l). Вот простая схема данной кодировки [1][3][3][3] │ │ │ │ │ │ │ └──> Others Permissions │ │ └─────> Group Permissions │ └────────> Owner Permissions └───────────> File Type (разверните экран если вы с телефона) Если вы попробуете получить пермишены для симлинка то получите пермишены для файла >>> path = '.venv/bin/python3' >>> stat.filemode(os.stat(path).st_mode) '-rwxr-xr-x' Чтобы получить свойства именно симлинка, нужно это явно указать >>> stat.filemode(os.stat(path, follow_symlinks=False).st_mode) 'lrwxrwxrwx' #tricks#basic

Резултати

Пронајдени 2 слични објави

Пребарај: #laiwen

当前筛选 #laiwen清除筛选

Когда-то у меня была навязчивая идея — я хотела собрать подборку разных романов о протестах (особенно студенческих) и проанализировать, как авторы работают с такого рода нарративами. Годы идут, а руки так и не дошли. Может, грядущая новинка издательства "Бель Летр" меня подстегнёт, ведь когда-то я уже начинала читать этот роман на английском... Лай Вэнь. Площадь Тяньаньмэнь (Lai Wen. Tiananmen Square, 2024) ⚫Писательница родилась в Китае в 1970-м г., но покинула его в 1989 г. после протестов. Сейчас она живёт в Великобритании Аннотация: Пекин 1970-х годов. Лаи живет с родителями, бабушкой и младшим братом в небольшой квартире в рабочем районе. Её бабушка — грозная фигура, бескомпромиссная, но любящая свою внучку, а её стареющая красавица-мать попрекает её отца — опустившегося человека, который нашёл убежище в своей работе. По мере взросления Лаи начинает понимать реалии страны, в которой она живёт: ранняя встреча с полицией преследует её долгие годы. Отец заставляет её понять, что его спокойствие — это реакция на пережитое, а старый книготорговец тонко знакомит её с идеями и романами, которые открывают её разум новому. Параллельно Лаи переживает то, что переживает любой человек в юности: взлёты и падения дружбы, проблемы и поражения дома и в школе, первые шаги и ошибки в любви. Одарённая студентка Лаи получает стипендию на обучение в престижном Пекинском университете; там она встречает новых друзей и начинает участвовать в студенческих протестах, которые набирают обороты. Это конец 1980-х, и перемены витают в воздухе... Источник: прочесть, а не смешивать #China#novel#LaiWen#TiananmenSquare#анонсы

Прочитала две трети "Площади Тяньаньмэнь" Лай Вэнь. До восстания всё ещё не дошла, зато, как и ожидала, словила немало параллелей с "Домом на солнечной улице" Можган Газирад. Вот самые очевидные: ⚫В центре обеих историй — взросление девочек и их осознание себя в пространстве, причём с автобиографическими нотками, что особенно подкупает ещё на моменте знакомства с аннотацией. В иранской истории "внешнего мира", который беспощадно и с ноги вторгается в жизни простых людей, оказалось гораздо больше, чем в китайской, но с одинаковым усердием подчёркивается значимость семей и особенно уходящего поколения бабушек-дедушек, которые, может, многого уже не понимают, но всё равно создают вокруг себя безопасное пространство для неокрепших юных сердец. ⚫Обе девочки в детстве пережили травмы, связанные с режимом, обе впоследствии находят спасение в литературе. Причём в литературе в том числе и русской — Лай восторгается Достоевским и его "Преступлением и наказанием", а Можи — "Анной Карениной" Толстого. Выборка типичная, обстоятельства разные (в иранской истории чтение сопряжено с риском, что создаёт особую линию напряжения), но стабильность упоминания русской классики не может не радовать. #Иран#США#МожганГазирад#ДомНаСолнечнойУлице#China#LaiWen#TiananmenSquare#crossroads