TGTGInsighttelegram intelligenceLIVE / telegram public index
← Python Заметки

TGINSIGHT SIMILAR POSTS

Најди сличен содржај

Изворен канал @pythonotes · Post #303 · 27 дек.

Наверняка вы замечали, что в Python есть удобная функция для получения переменной окружения os.getenv(NAME) И её "сестра" для создания или изменения переменных окружения os.putenv(NAME, VALUE) Но почему-то putenv() не работает как должно. Энвайромент не обновляется! os.putenv('MYVAR', '1') print(os.getenv('MYVAR')) ... и ничего 😴 Почему так? На самом деле энвайромент обновляется, но это значение не добавляется в словарь os.environ. Откройте исходник функции os.getenv(). Это просто шорткат для os.environ.get() В то время как putenv() это built-in С-функция. Словарь os.environ (или точней класс из MutableMapping) создаётся из энвайромента в момент инициализации. Функция putenv() самостоятельно его не изменяет. В тоже время, когда вы создаёте или изменяете ключ в os.environ, автоматически вызывается putenv() в методе __setitem__(). То есть, технически putenv() всё делает верно, но в os.environ это не отражается. Можно проверить так: >>> os.putenv('MYVAR', '123') >>> os.system('python -c "import os;print(os.getenv(\'MYVAR\'))"') 123 Я объявил переменную в текущем процессе и вызвал дочерний процесс, который её унаследовал и получил в составе os.environ. Аналогично при удалении переменной вызывается еще одна built-in функция unsetenv(), удаляющая переменную из системы. Итого ▫️ Удобней всего явно обновлять переменные через os.environ ▫️ Есть способ неявно создать/удалить переменную через putenv/unsetenv, что не повлияет на os.environ но изменит энвайромент и передаст изменения сабпроцессам. Но так лучше не делать! ▫️os.environ это просто обертка для built-in функций putenv() и unsetenv(). #basic

Hashtags

Резултати

Пронајдени 2 слични објави

Пребарај: #lietuva

当前筛选 #lietuva清除筛选

х войск было мало, а литовское население, на которое могли бы опереться власти, практически отсутствовало (максимум — 2%). Поляки же, наряду с евреями, составляли значительную часть жителей, к тому же у них была подпольная военизированная организация. Правда, около полудня 9 октября литовские подразделения еще раз попытались задержать войска Желиговского вблизи города, возле Пышно и Котловки. Движение частей ЛБД с юга на некоторое время остановилось. Но уже в 14.15 с юго-востока, через предместье Комины, в Вильню вошли полки 2-й бригады ЛБД в сопровождении дивизиона конных стрелков. А в 17 часов в Вильню вошел вместе с генералом Желиговским и Виленский полк ЛБД. Все польское население города вышло на улицы и с энтузиазмом встречало солдат Литовско-Белорусской дивизии как своих освободителей. Позже Желиговский вспоминал, что какая-то бедно одетая женщина сунула ему кусок хлеба, какие-то молодые люди кормили его коня. Люди обнимали солдат. Но, — пишет генерал, — у части домов окна были закрыты. Это были еврейские жилища. Евреи не разделяли радости польских виленцев. Жизненный опыт научил их, что от любой армии, вступающей в город, можно ждать грабежей и погромов. Покинувшее Вильню литовское правительство оставило здесь своего уполномоченного И. Йонинаса, а он в последний момент официально передал власть в городе временному губернатору, представителю Антанты французскому полковнику Константину Ребулю. Этим символическим актом он как бы подчеркнул, что Вильня остается литовской. Остались и солдаты литовской комендатуры, подчиненные теперь французскому полковнику. В тот же вечер Желиговского пригласили на встречу с дипломатическими представителями европейских стран при правительстве Литвы. Представитель Великобритании в государствах Прибалтики генерал Бэрт спросил его: «По какому праву вы заняли Вильно?» Генерал Желиговский ответил: «Я занял Вильно и весь этот край для того, чтобы защищать права населения и дать ему возможность высказаться, чего оно хочет». Английский генерал возразил: «Мы, представители Антанты, находимся здесь и обеспечим эти права». Желиговский сказал: «Нет. На это согласиться не могу Население само выскажется о своей судьбе». В заключение этой короткой беседы Желиговский сказал: «Прошу Вас всех завтра до 12 часов дня покинуть Вильно». На следующий день представители ковенского правительства и иностранных государств покинули город. #Гражданская_война | #История | #Russian_civil_war | #Lietuva | #Польско_литовская_война | #ehoperekopa_Литва | #Литовская_армия | #Литва | #Вильнюс | #Lithuania | #Мятеж_Желиговского #ehoperekopa_Польша | #Пилсудский | #Polska

тупила на стороне белорусских партизан. Дело в том, что 15 марта 1923 года Лига Наций признала восточную границу Польши (включая Вильню) с СССР и Литвой. После этого литовское руководство уже не могло рассчитывать на то, что в войне против Польши оно получит иностранную помощь. Интересы литовских и белорусских политических деятелей разошлись. К тому же их разделяли политические ориентации: белорусские деятели в своем большинстве верили в социализм, тогда как литовские политики являлись сторонниками буржуазного либерализма. Белорусскому правительству в 1923 году пришлось уехать из Ковно (Каунаса) в Прагу, столицу Чехословакии, а Ластовский ушел в отставку. Подпольные и партизанские структуры в Западной Белоруссии стали распадаться. Этому способствовала измена некоторых партизанских командиров. В 1923 году часть бывших эсэровских подпольных групп перешла под контроль большевистских эмиссаров, присланных из Минска. На основе «Братства белорусов» и «Союза крестьянской самообороны» была создана компартия Западной Белоруссии. Численность белорусского батальона литовской армии значительно сократилась. К январю 1923 года в нем осталось 12 офицеров и одна рота. Батальон перевели в Мариямполь, а 25 апреля преобразовали в роту (6 офицеров, 203 солдата). К концу 1923 года была расформирована и эта рота. #Гражданская_война | #История | #Russian_civil_war | #Lietuva | #Польско_литовская_война | #ehoperekopa_Литва | #Литовская_армия | #Литва | #Вильнюс | #Lithuania | #Мятеж_Желиговского | #ehoperekopa_Польша | #Пилсудский | #Polska | #Беларусь | #БНР | #Белоруссия |