Недавно делал быстрый прототип асинхронного приложения в котором требовалось вызывать много синхронного кода. Да, я знаю, что это не лучший дизайн, но нужно было быстрое решение на один процесс и без очередей. Поэтому я выполнял код в потоках.
Выглядело это примерно так:
from fastapi.concurrency import run_in_threadpool
async def execute(data: DataRequest) -> DataResponse:
try:
result = await run_in_threadpool(sync_function, data)
return DataResponse(data=result)
except Exception as e:
return DataResponse(
error=str(e),
success=False,
)
В общем работает нормально. Для всех вызовов под капотом используется общий тредпул, всё работает предсказуемо.
Но потребовалось изменить количество запускаемых в пуле потоков (по умолчанию создается 40 воркеров).
Так как дело происходит с FastAPI, делается это через lifespan используя настройки anyio:
import anyio
@asynccontextmanager
async def lifespan(app: FastAPI):
limiter = anyio.to_thread.current_default_thread_limiter()
limiter.total_tokens = 100
yield
# если вдруг нужно вернуть обратно
limiter.total_tokens = 40
Зачем менять количество воркеров?
- уменьшить, если оперативки мало (один тред занимает ~8мб)
- увеличить чтобы выдержать нагрузку
Если есть предложения получше при тех же вводных - предлагайте😉
#async
Чего на самом деле не прописано в сырьевой сделке между США и Украиной — так это гарантий безопасности, которые предлагал включить в неё Киев.
Но, во-первых, это в целом нетипичное условие для подобных соглашений, и трудно было ожидать, что оно там появится.
А во-вторых, международные проекты подобного рода содержат вшитые гарантии безопасности даже без их специального оговаривания в тексте. Покажем на примере.
По итогам Зимней войны Советский Союз аннексировал у Финляндии в несколько раз больше территории, чем сумел занять фактически (на приложенной карте ⤴️ зелёной линией примерно показана линия фронта на момент заключения мира). За одним удивительным исключением: регион Петсамо с тамошними никелевыми рудниками был возвращён финнам, несмотря на то, что как раз его-то Красная армия захватила де-факто, причём довольно быстро.
Этот парадокс становится понятнее, если вспомнить о том, что никелевый рудник Петсамо на тот момент принадлежал англо-канадскому акционерному обществу. А ссориться с Лондоном в планы Москвы не входило. Поэтому пришлось вернуть.
Могут возразить: да, но сейчас-то Петсамо включён в состав России под именем Печенгского района! Верно. Потому что за оставшееся время Второй мировой войны Суоми в попытках избежать дальнейшей советизации оказалась на стороне Третьего рейха, тогда как СССР — на стороне Британии, бросив на алтарь общей победы в 30 раз больше солдат. Это настолько смешало все карты, что требования Сталина о передаче ему Петсамо союзники сочли оправданными.
Примерно как если бы сейчас Китай объявил войну США, РФ выступила в качестве их самого мясного союзника, а Украина приняла китайскую сторону. Но до тех пор, пока нечто подобное не случилось, Вашингтону явно не понравятся любые попытки РФ захватить его совместный бизнес.
Ещё один пример. Когда пригожинцы в Сирии в феврале 2018 попытались кавалерийским наскоком захватить газовый завод Коноко под Дейр-эз-Зором, находившийся под контролем союзных США курдов, американская армия моментально размолотила вагнерьё в кровавый фарш ещё на дальних подступах. Это были крупнейшие единовременные потери россиян за все годы сирийского конфликта. И ни один путинский чиновник даже не пикнул про сарматов с кинжалами. Наоборот, лопотали по пословице: разбили рыло — говорят, так и было.
Помните, кстати, кто был президентом США в то время?
#FIN#война#стратегия#II#b