Недавно делал быстрый прототип асинхронного приложения в котором требовалось вызывать много синхронного кода. Да, я знаю, что это не лучший дизайн, но нужно было быстрое решение на один процесс и без очередей. Поэтому я выполнял код в потоках.
Выглядело это примерно так:
from fastapi.concurrency import run_in_threadpool
async def execute(data: DataRequest) -> DataResponse:
try:
result = await run_in_threadpool(sync_function, data)
return DataResponse(data=result)
except Exception as e:
return DataResponse(
error=str(e),
success=False,
)
В общем работает нормально. Для всех вызовов под капотом используется общий тредпул, всё работает предсказуемо.
Но потребовалось изменить количество запускаемых в пуле потоков (по умолчанию создается 40 воркеров).
Так как дело происходит с FastAPI, делается это через lifespan используя настройки anyio:
import anyio
@asynccontextmanager
async def lifespan(app: FastAPI):
limiter = anyio.to_thread.current_default_thread_limiter()
limiter.total_tokens = 100
yield
# если вдруг нужно вернуть обратно
limiter.total_tokens = 40
Зачем менять количество воркеров?
- уменьшить, если оперативки мало (один тред занимает ~8мб)
- увеличить чтобы выдержать нагрузку
Если есть предложения получше при тех же вводных - предлагайте😉
#async
🚢Haldia Petrochemicals усиливает локальные закупки нафты на фоне конфликта США–Иран.
Глава Haldia Petrochemicals заявил, что компания располагает достаточными запасами нафты и объёмами в пути и не ожидает немедленных перебоев в производстве из-за конфликта США–Иран.
При затяжной эскалации компания планирует максимизировать закупки на внутреннем рынке Индии, чтобы снизить зависимость от ближневосточных поставок.
Ранее морские страховщики отменили покрытие военных рисков в регионе, а фрахтовые ставки выросли после повреждения танкеров и скопления около 150 судов у Ормузского пролива.
Haldia закупает нафту для своего этиленового крекинг-комплекса мощностью 700 000 тонн в год, преимущественно на Ближнем Востоке, частично — у индийских НПЗ.
Производственные мощности включают 491 000 тонн в год химической переработки и около 1 млн тонн в год полимеров на заводе в Халдии (Зап. Бенгалия). Сингапурское торговое подразделение планирует оборот до 2 млн тонн в 2026 году.
Для судоходства это означает потенциальное перераспределение нафтовых потоков в пользу внутрирегиональных перевозок и рост тонно-мильной активности на альтернативных маршрутах при сохранении высоких страховых премий.
📌Haldia Petrochemicals Limited — индийская нефтехимическая компания, основанная в 1994 году. Контрольный пакет принадлежит американской инвестиционной группе The Chatterjee Group (TCG).
#Naphtha#Petrochemicals#Hormuz#EnergyTrade#ShippingRisk
Забытые легенды промышленности Казахстана. Часть 4.
Сегодня Атырау - это нефть. Но еще 30-40 лет назад город был «мозговым центром» сложнейшей химии нашей страны. История Гурьевского химического завода им. 50-летия Октябрьской революции (Атырауский химзавод, АХЗ) - это урок того, как технологический гигант может пасть из-за одного неверного решения.
📊 Масштаб комплекса: Цифры, которые впечатляют.
АХЗ не просто производил «химию», он закрывал критические потребности целой страны, вместе с Актюбинским химическим комбинатом на Западе страны:
Полипропилен: 30 000 тонн в год - мощность итальянской линии Montedison, запущенной в 1977 году. Это было первое и крупнейшее производство такого типа в Центральной Азии.
Борная продукция: Завод обеспечивал до 50% потребностей всего СССР в высокочистой борной кислоте, необходимой для атомных реакторов и медицины.
Социальный капитал: На пике на предприятии трудилось более 3 500 специалистов, для которых был выстроен целый жилой микрорайон.
👤 Лидеры: Строители и Спасатели.
«Красные директора», которые за 20 лет превратили завод в индустриальный город. При них АХЗ стал прибыльным экспортером, поставлявшим продукцию в 15 стран мира.
Халидулла Канатович Саткаев: Человек, принявший вызов в 1998 году. В эпоху АО «Полипропилен» он стал главным визионером нефтехимии Казахстана, разработав первую государственную программу развития отрасли.
⚡Роковая точка: Смерть от «рубильника».
В 1997 году за долги перед энергетиками заводу внезапно в любой момент могли отключить электроэнергию.
Для производства полипропилена это означало физическую смерть. Происходит «закозление»: расплавленный полимер застывает прямо в реакторах и километрах трубопроводов.
Оборудование стоимостью в десятки миллионов долларов может превратиться в пластиковый монолит за несколько часов. Очистить его будет технически невозможно, а у предприятия многомиллионные долги за электроэнергию.
📈 Инвесторы и наследие.
Последовали годы банкротства:
Томский период (2000-е): Инвесторы из Томска (ЗКМЗ) пытались реанимировать производство, но столкнулись с непомерными тарифами и разрушенной логистикой.
Группа SAT: Под руководством Саткаева предпринимались попытки интегрировать остатки завода в новые проекты, но «старая площадка» была признана нерентабельной.
Сегодня: Территория раздроблена на десятки ТОО. Но дух АХЗ живет в новом проекте KPI на Карабатане - это долгожданная реинкарнация идей, которые закладывались десятилетия назад.
💡 Урок для бизнеса.
История АХЗ учит: технологическая сложность требует не только инвестиций, но и защиты на государственном уровне. Мы потеряли 25 лет и уникальную инженерную школу, чтобы сегодня начинать этот путь заново.
#Industry#Petrochemicals#History#Atyrau#Management#BusinessCase#KPI#ChemicalIndustry#Атырау#ИсторияПромышленности#АХЗ