Вторая по частоте future-функция, которую я использовал, это абсолютный импорт
from __future__ import absolute_import
Что она делает?
Изменения, которые вносит эта инъекция описаны в PEP328
Покажу простой пример.
Допустим, есть такой пакет:
/my_package
/__init__.py
/main.py
/string.py
Смотрим код в my_package/main.py
# main.py
import string
Простой пример готов) Вопрос в том, какой модуль импортируется в данном случае? Есть два варианта:
1. модуль в моём пакете my_package.string
2. стандартный модуль string
И вот тут вступает в дело приоритет импортов. В Python2 порядок следующий: помимо иных источников, раньше ищется модуль внутри текущего пакета, а потом в стандартных библиотеках. Таким образом мы импортнём my_package.string.
Но в Python3 это поведение изменилось. Если мы указываем просто имя пакета, то ищется именно такой модуль, игнорируя имена в текущем пакете. Если мы хотим импортнуть именно подмодуль из нашего пакета то, мы должны теперь явно это указывать.
from my_package import string
или относительный импорт, но с указанием пути относительно текущего модуля main
from . import string
Еще одной неоднозначностью меньше 😎
Подробней про импорты здесь:
https://docs.python.org/3/tutorial/modules.html
#2to3#pep#basic
Чего на самом деле не прописано в сырьевой сделке между США и Украиной — так это гарантий безопасности, которые предлагал включить в неё Киев.
Но, во-первых, это в целом нетипичное условие для подобных соглашений, и трудно было ожидать, что оно там появится.
А во-вторых, международные проекты подобного рода содержат вшитые гарантии безопасности даже без их специального оговаривания в тексте. Покажем на примере.
По итогам Зимней войны Советский Союз аннексировал у Финляндии в несколько раз больше территории, чем сумел занять фактически (на приложенной карте ⤴️ зелёной линией примерно показана линия фронта на момент заключения мира). За одним удивительным исключением: регион Петсамо с тамошними никелевыми рудниками был возвращён финнам, несмотря на то, что как раз его-то Красная армия захватила де-факто, причём довольно быстро.
Этот парадокс становится понятнее, если вспомнить о том, что никелевый рудник Петсамо на тот момент принадлежал англо-канадскому акционерному обществу. А ссориться с Лондоном в планы Москвы не входило. Поэтому пришлось вернуть.
Могут возразить: да, но сейчас-то Петсамо включён в состав России под именем Печенгского района! Верно. Потому что за оставшееся время Второй мировой войны Суоми в попытках избежать дальнейшей советизации оказалась на стороне Третьего рейха, тогда как СССР — на стороне Британии, бросив на алтарь общей победы в 30 раз больше солдат. Это настолько смешало все карты, что требования Сталина о передаче ему Петсамо союзники сочли оправданными.
Примерно как если бы сейчас Китай объявил войну США, РФ выступила в качестве их самого мясного союзника, а Украина приняла китайскую сторону. Но до тех пор, пока нечто подобное не случилось, Вашингтону явно не понравятся любые попытки РФ захватить его совместный бизнес.
Ещё один пример. Когда пригожинцы в Сирии в феврале 2018 попытались кавалерийским наскоком захватить газовый завод Коноко под Дейр-эз-Зором, находившийся под контролем союзных США курдов, американская армия моментально размолотила вагнерьё в кровавый фарш ещё на дальних подступах. Это были крупнейшие единовременные потери россиян за все годы сирийского конфликта. И ни один путинский чиновник даже не пикнул про сарматов с кинжалами. Наоборот, лопотали по пословице: разбили рыло — говорят, так и было.
Помните, кстати, кто был президентом США в то время?
#FIN#война#стратегия#II#b