Post #15090

Гумилёв был гностиком, оккультистом высшей пробы, получивший инициацию в Сорбонне, где с 1906го по 1908й слушал лекции по старинной французской словесности, занимался средневековыми хрониками, рыцарскими романами и практической каббалой Элифаса Леви. Поклонник метафизики Рабле (он много говорит о нём в своих поэтических манифестах) и телемы — но не в вульгарном кроулеанском понимании (которого, очевидно, как практика превосходил по всем статьям), но именно что оригинальной раблезианской телемы — "антиаббатства", — духовной линии преемственности, восходящей к Телемии одного из ключевых гностических и алхимических произведений — "Гипнертомахии" Франческо Колонны. Гениальный поэт, к концу жизни постигший тайну поэтического дара вообще и готовый научить этому всех желающих. Настоящий воин, пользовавшийся беспрекословным авторитетом среди прожжённых диверсантов и головорезов, которыми командовал. Мистик и визионер, вкладывавший в свои стихи подлинные гностические смыслы, которые открывались ему непосредственно, как дар реальности. Прекрасный любовник, не в смысле количества, но как певец женской души, которую, безусловно, постиг — "каждая женщина есть Звезда" (добавлю: а некоторые — две); понявший и принявший в себя суть как возвышенного "космического" платонического эроса, так и самой чувственной "земной" плотской страсти — в их самом глубинном, метафизическом единстве. Николай Гумилёв — великий русский тантрист: Тебе никогда не устанем молиться, Немыслимо-дивное Бог-Существо. Мы знаем, Ты здесь, Ты готов проявиться, Мы верим, мы верим в Твоё торжество. Подруга, я вижу, ты жертвуешь много, Ты в жертву приносишь себя самоё, Ты тело даёшь для Великого Бога, Изысканно-нежное тело своё. Спеши же, подруга! Как духи, нагими, Должны мы исполнить старинный обет, Шепнуть, задыхаясь, забытое Имя И, вздрогнув, услышать желанный ответ. Я вижу, ты медлишь, смущаешься… Что же?! Пусть двое погибнут, чтоб ожил один, Чтоб странный и светлый с безумного ложа, Как феникс из пламени, встал Андрогин. И воздух — как роза, и мы — как виденья, То близок к отчизне своей пилигрим… И верь! Не коснётся до нас наслажденье Бичом оскорбительно-жгучим своим.