Post #15136

«Виртуальность» у Платона не только в том, что он ввел мерцающую (был, не был, кто был? неясно) фигуру Сократа, но и в том разделении субъекта и объекта, которое эта фигура в мир проводит. В этом смысле картезианство, где разум реет над слепой протяженной материей, едва с ней сообщаясь (через шишковидную железу) — закономерное следствие платонизма. Как и кантианство с его универсальным познающим субъектом, деловито примеривающим к миру сетку категорий. Это касается и многих других субъектов, «подкинутых философии ублюдков», торчащих посреди «больших» философских систем. И касается даже тех ниспровергателей, которые уже Субъекта распылили на атомы и щупальца, ведь чтобы подвергать деконструкции, нужно сначала сконструировать. Это общее философское древо, корни которого уходят в рациональную часть античности (Платон, кстати, предлагал гнать из идеального государства поэтов, проводников иррациональной магии слова, ускользающих от этизации). Не случайно Хайдеггер находит первые симптомы упадка европейской метафизики и утраты связи с бытием уже в античной философии. С какого-то момента — а именно, с момента «познай самого себя» — человек обращается к собственной рефлексии и теряется в ней, утрачивая единство с живым космосом. Из-за этого разрыва целостности бытия человек делается способен рассуждать о богах без того, чтобы их призывать. Учится произносить, так сказать, имена всуе. Где-то здесь лежат корни упадка животворящего (и смертетворящего) слова. И здесь же начинается мир искусства и отвлеченного философского рассуждения — собственно, виртуальность, в которой мы до сих пор обитаем. https://t.me/esxaton/2287