Post #15347

Главное следствие отказа или неспособности понять важность самопознания и внутренних исследований - отмирание высших проявлений, которое распространяется изнутри наружу как на индивидуальном, так и на коллективном плане. Да, высшее в нас чаще всего является даже не нашей собственностью и приобретением - оно есть, пока в нас есть поиск, пока происходит познание. Олдос Хаксли в 1943 году писал в эссе «Серое Преосвященство»: «К концу семнадцатого столетия мистицизм утратил своё былое значение для христианства и почти наполовину умер. Нас могут спросить: „Ну и что с того? Почему ему не должно умирать? Что нам за польза от того, что он жив?“ Ответ на эти вопросы таков: „Там, где нет видения, люди гибнут; и потому, если те, кто есть соль земли, потеряют свой вкус, ничто больше не сможет сохранить эту землю в целости, ничто не спасёт её от полного разрушения. Мистики — это каналы, через которые толика знания о природе реальности струится в наш человеческий мир, полный невежества и иллюзий. Мир, полностью лишённый мистики, — мир совершенно слепой и безумный“». Карл Юнг считал эту тенденцию едва ли не фатальной. В одном из трёх его больших трудов по алхимии, «Mysterium coniunctionis», он писал: «Человек понимающий знает и чувствует, что сознание его обеспокоено утратой чего-то такого, что было жизненно важно для его предков. Непонимающий не ощущает никакой утраты, и лишь впоследствии обнаруживает в газетах (подчас уже слишком поздно) тревожные симптомы, успевшие обрести реальность во внешнем мире, ибо не были своевременно замечены до того, внутри, в себе… Когда симптомы эти обрели внешнее проявление в форме того или иного социально-политического безумия, оказывается уже невозможно убедить кого бы то ни было, что корни конфликта кроются в психике индивидуума, ибо все уже видят врага вовне. И тогда конфликт, который для человека понимающего остаётся явлением интрапсихическим, выходит на уровень проекций и принимает форму политического напряжения или же эскалации самого жестокого насилия». По сути, как ни сопротивляются любого рода революционеры промыванию мозгов, но они своим собственным примером показывают - их действия внутренне непосредственно связаны с промыванием мозгов, это оборотная сторона процесса, при котором индивидуума убеждают, что главные его цели лежат в сфере его жизни как члена общества, в этом смысле приватизируются и функции его собственной психики. "Обрезав" Высшее и изъяв его из обихода, человеку говорят, что нет смысла и ценности вне общества. Единственная надежда на спасение лежит вовне — в «общности». Как только этот результат достигнут, говорит Юнг, манипулировать деперсонализированным субъектом становится не сложнее, чем ребёнком, — ибо в этой среде всё приходит извне. И даже в наше время якобы индивидуалистов мы видим, что этот индивидуализм как способ жизни всецело ориентирован на общественное. В таком состоянии человек существует, а не живёт. Он не индивиуален - он просто атомизирован и настолько полагается на внешние факторы, что если что-то идёт не так, ему всегда есть кого или что винить. К. Юнг: «Когда он более не знает, на чём зиждется его душа, бессознательное набирает силу и берёт бразды правления. Его обуревают желания и иллюзорные цели… жажда растёт с каждым днём. Хищное чудовище овладевает им и вскоре заставляет забыть свою человеческую природу. Животные страсти подавляют любую рефлексию, которая могла бы встать на пути инфантильного стремления к удовлетворению желаний, и наполняют его радостью новообретённого права на жизнь и пьянящим вожделением богатства и крови».