Post #15541

Когда современный человек выстраивает «утренний ритуал» ради продуктивности, он невольно совершает подмену: древние духовные практики, предназначенные для трансценденции, он использует как инструмент для выколачивания из себя эффективности в материальном производстве. По сути, это попытка заколачивать гвозди статуэткой божества. Изначально ритуал (это трансформирующее «оборотничество») был нужен, чтобы вырваться из оков материального и коснуться вечного. Мы же применяем те же механизмы — дисциплинарные «якоря» и психологические настройки — лишь для того, чтобы лучше соответствовать внешним метрикам эффективности. Системы автоматизированного слежения за работником (видеокамеры, браслеты, программы-трекеры) представляют собой неосознанную форму шизофренического садизма. Почему? Потому что такая система пытается выжать из человека то, что противоречит его биологической и духовной природе, его психофизиологии. Из него выколачивают эффективность робота. Эта система не понимает и не принимает причин человеческой «неэффективности». Она пытается заставить работать на максимуме человека, чью психологическую нестабильность часто сама же и породила, — чтобы получить от него производительность автоматической линии. Возьмем, к примеру, современный глобальный бизнес: с помощью маркетинга и рекламы он создает для продажи своих товаров иллюзии успешной жизни, формирует у людей ложные главные цели — ту самую «морковку на ниточке». Об этом писал и Ефремов в «Лезвии бритвы»: «Никому нет дела, что наше сознание раздваивается, раскалывается между грубой реальностью жизни, её неумолимой жестокостью и той призрачной жизнью, доведённой почти до реальности искусством кино, литературы, театра или политической пропагандой». Стремясь достичь этих навязанных материальных целей, человек идет делать то, что противоречит его глубинным устремлениям и внутренней природе. Это порождает когнитивный диссонанс между ожидаемым удовлетворением и реальностью, что ведет к психологическим проблемам и, как ни парадоксально, снижает ту самую эффективность. Система, породившая губительные иллюзии, вынуждена тратиться на контроль и принуждение, чтобы выколачивать производительность. Но как только появляется возможность, она избавляется от человека, заменяя его ИИ или роботами, которые изначально созданы под её задачи. Мы используем иррациональные глубины психики для обслуживания примитивного материального конвейера — там, где робот или ИИ уже побеждает. Потому что имитация всегда проигрывает оригиналу. Человек, пытающийся через психологические ухищрения стать роботом, обречен. Роботу не нужна медитация, чтобы концентрироваться, — он и есть чистая концентрация по определению. Пытаясь конкурировать с внеэмоциональным и внебиологическим алгоритмом на его поле, мы добровольно принимаем статус неэффективного звена в системе, которая эволюционно настроена на вытеснение всего живого и противоречивого. Другой казус заключается в том, что люди, прячась за напускной цинизм в обертке «интеллектуального реализма», сводят духовный опыт к биологии (например, поиск смысла — к игре нейромедиаторов). С какой целью? Поведение человека от этого не становится более рациональным — он по-прежнему подвержен психоэмоциональным импульсам. Этим мы лишь ставим под сомнение рациональную оправданность собственного существования, ведь предельно рациональное существо — это не человек, а специализированная система-робот. Но для природы не существует понятий рациональности и объективности. Смысл в мир привносим мы сами, и без него мы приходим к экзистенциальному тупику. Зачем же тогда, например, цинично разрушать духовно-психологическое, иррациональное восприятие любви научной объективизацией? Чтобы лишить себя смысла и превратиться в бессознательную материю, которая познает себя лишь ради самовоспроизводства? Это — псевдорациональность и псевдореализм, порожденные цинизмом как формой психологической защиты, подобно снобизму и интеллектуальному одиночеству.