Post #15551

И я, пока была молода, не особо замечала всяких там цветиков вокруг. Что там внешний мир, когда сам весь в таких крутых страстных сюжетах живешь, переживаешь, страдаешь, так сцеплен с другими. А сейчас всё больше ушло в один орган чувств — в зрение, в созерцание многообразия мира: смотри, наслаждайся мимолетным, мгновенным, единственным — вот этим облаком, живущим в своей конфигурации минуту, этими белыми бабочками вдали, этой странной красотой цветов, этими «божественными» деревьями, тихим шумом ветра, прожужжавшим насекомым, пискнувшей птичкой. Кстати, такого возможно больше не будет, в Царствии Небесном чаем уже другой, духовной, вечно пребывающей красоты. Да, вот тот же Набоков внутренне презирал неуклюжие, жесткие громады метафизических конструкций рядом с таким тихим и страстным вчувствованием в мир, видением его в поразительном объеме и цепкости. Это для него — аристократично, тонко, а громоздить пелеон философии на оссу метафизики — брр... как грубые железки перед таинственной, неисчерпаемой органикой. (Светлана Семенова. Дневник / 9 августа 1999)