Great chronicles of our time.

Король Испании Филипп VI посетил чемпионата мира по футболу в Катаре по личному приглашению эмира и поболел за сборную Испании в ее первой игре с Коста-Рикой. Так же договорился об увеличении инвестиций в экономику Испании со стороны катарского бизнеса. В это время демократически избранное левацкое правительство Испании критикует ЧМ в Катаре, сам эмират, активно воюет с наследием Генералиссимуса Ф. Франко раскалывая общество и переживает за права нетрадиционных персонажей на за тысячи км от Испании на Ближнем Востоке. Испании дважды повезло в XX веке: один раз когда появился Франко и второй раз, когда он оставил после себя испанских Бурбонов. Не будь этого Испании уже не было бы на карте Европы.

"Убежденность в величии, древности, благородстве и достоинстве своего рода сообщала Людовику XVIII истинное могущество. Трудно было отрицать его главенство: даже генералы Бонапарта признавались, что этот немощный старец внушал им большую робость, чем страшный владыка, предводительствовавший в сотне сражений. Когда в Париже Людовик XVIII удостаивал монархов-победителей чести отобедать за его столом, ему и в голову не приходило пропустить вперед себя королей, чьи солдаты разбили лагерь во дворе Лувра; он обращался с ними как с вассалами, которые просто-напросто выполнили свой долг, предоставив своему сюзерену людей под ружьем. В Европе есть только одна королевская династия — французская, судьба всех остальных неразрывно связана с ее судьбой. Все монархии — однодневки по сравнению с родом Гуго Капета, почти все — его младшие ветви." Франсуа Рене виконт де Шатобриан. "Замогильные записки"

Единство природной аристократии Северного Кавказа и религии абсолютно естественное состояние. Без религии аристократия саморазрушаеться в безвекторном урагане страстей и энергии. Либо медленно тонет в мещанском болоте до полного исчезновения. Религия же без аристократии становиться жертвой плебейских вождей, которые пытаються использовать ее для легитимации своей тирании.

В этой песне мы в очередной раз видим, что героика северо-кавказской аристократии не знает национальных границ и рассчитана на формирование определенного типа личности, единого по своим понятиям во всем регионе и противоположного современному плебейско-мещанскому. https://telegra.ph/Balkarskaya-pesn-o-kabardinskom-knyaze-ZHambolate-Atazhukine-Hadauzhuk-ulu-ZHambolat-10-09

Республика, что бы вам ни казалось, на самом деле стоит на столпах пропаганды, обезличенной бюрократии и аппарата насилия. И в какой-то момент мы видим, как власть говорит людям, - Извините, но общее дело (Res publica) на самом деле наше дело (Cosa Nostra). Поэтому народы всегда восставали против республики и приводили к власти тиранов, что бы они очистили государство. Устанавливалась имитация легальной власти, которая заканчивалась либо восстановлением легальной власти существовавшей до республики либо падением государства через череду тираний и анархий. На фото Гай Юлий Цезарь Октавиан Август принцепс сената Рима, великий понтифик, отец отечества. Покончил с республикой и основал династию Юлиев-Клавдиев.

На фото король Шотландии Яков IV Стюарт. Популярный шотландский король, из династии Стюартов погибший 9 сентября 1513 года в битве при Флоддене в войне против Англии, которую в то время возглавлял небезызвестный король Генрих VIII. Битва закончилась для шотландцев ужасным поражением от англичан, около 10 тысяч было убито в том числе и Яков IV. Во время битвы король, спешившись, лично вел войска против англичан, которых возглавлял его старый приятель граф Суррей, восстановивший после своей победы над шотландцами семейный титул герцога Норфолка. Помимо короля шотландцы потеряли весь цвет своей аристократии, в числе которых: архиепископ Сент-Эндрюс, внебрачный сын короля Александр Стюарт, епископы Кейтнесса и Островов, великий приор ордена рыцарей Святого Иоанна, аббат Инчаффрея, декан Глазго, 9 графов (Аргайл, Ботвелл, Кейтнесс, Кассилис, Кроуфорд, Эррол, Леннокс, Монтроуз и Ротс), 10 лордов, 113 рыцарей и большое количество глав семей и вождей кланов. Король с трудом был опознан Томасом Файнсом 8-м бароном Дакр и личным слугой шотландского короля рыцарем сэром Уильямом Скоттом. Раны короля представляли собой глубокую рану на шее, его левая рука была почти оторвана, и он был пронзен несколькими стрелами. Да это вам не с кожаного кресла в дорогом костюме в тепле и уюте управлять армиями.

Ранее выкладывал фотографию «панциря» темиргоевского князя Джамбулата Болотокова, которая по легенде принадлежала халифу Али (رضي الله عنهم), а теперь нашёл и его нательную рубашку/жилет. Жилет был упомянут в письме 1926 г. от первого директора Адыгоблмузея Ибрагима Наврузова к грузинскому исследователю Симону Джанашиа: «Я был в командировке по своим аула почти две недели – мог ли я писать. Я привез много интересного. Я достал, например, одежду, вернее, рубаху и жилет с молитвами от пуль Темиргоев. Князя Болотокова Джамбулета, кроме того, несколько старинных черкесских документов, кольчуги, оружие и деревян. утварь...».

Не испытывая никаких иллюзий относительно Британии и ее элиты в отношении нашего региона, особенно с учетом их попыток активизации протухшего сто лет назад прометеистского проекта, тем не менее когда начинаешь слышать потоки республиканской желчи, слюней и истерик (забавно как в этом хоре соединились активисты BLM и коммунисты с просторов восточной Европы) в адрес почившего монарха и его наследника, теперь уже короля Карла III и самого института монархии, руки сами тянуться написать пожелания долгих лет царствования королю и его новой династии.

Немного черного юмора вам в ленту. Упоминаемый ниже заключенный Бастилии де Уайт был сумасшедшим ирландского происхождения. И его болезнь проявлялась в том, что он мнил себя Гай Юлием Цезарем. Думаю болезнь его усугубилась после того как толпа галлов восторженно и торжественно провела его по улицам Парижа. «Двери комнат, в которых содержались заключенные, пришлось выломать. Несчастные люди, напуганные шумом, были скорее мертвы, чем живы. Этих жертв произвола власти было ровно семь человек. Четверо были фальшивомонетчиками: Бешад, Ларош, Ла Корреж и Пужаде; эти люди подделали переводные векселя, нанеся ущерб двум парижским банкирам: пока их дело рассматривалось в обычном порядке в Шатле, они поселились в Бастилии, где каждый день встречались со своим адвокатом. Затем был молодой граф де Солаж, виновный в чудовищных преступлениях(сексуального характера), заслуживающих смерти; его держали в Бастилии из-за его семьи, которая покрывала его расходы. Наконец, было два сумасшедших, Тавернье и де Уайт. Мы знаем, какой огромный прогресс был достигнут за последнее столетие в методах лечения сумасшедших, но в те дни их запирали. Тавернье и де Уайт вскоре были переведены в Шарантон, где с ними, несомненно, обращались, не так хорошо, как в Бастилии. Таковы были семь мучеников, которых вели торжественным шествием по улицам под крики глубоко взволнованного народа.» «Легенды Бастилии» Франц Функ-Брентано

Два кабардинских князя в Османской империи. Слева Алхас Мисостов-Бекмурзин и справа Гази Атажукин.

"Между Кобленцем и Триром я повстречал прусскую армию. Двигаясь вдоль колонны и добравшись до гвардейцев, я увидел орудия и понял, что они готовы к бою. Король и герцог Брауншвейгский занимали центр каре, составленного из старых гренадеров Фридриха. Мой белый мундир привлек внимание короля; он послал за мной; сняв шляпу, король и герцог Брауншвейгский приветствовали в моем лице старую французскую армию. Они спросили мое имя, название моего полка, осведомились о месте, где я собираюсь присоединиться к армии принцев. Такой прием со стороны воителей растрогал меня; я взволнованно отвечал, что был в Америке, но, узнав о несчастье, постигшем моего короля, возвратился на родину, дабы пролить за него кровь. Офицеры и генералы, окружавшие Фридриха Вильгельма, одобрительно закивали, а прусский монарх сказал: «Сударь, я узнаю чувства французского дворянина». Он вновь снял шляпу и стоял с непокрытой головой до тех пор, пока я не скрылся за спинами гренадеров. Теперь эмигрантов бранят; их именуют тиграми, раздиравшими лоно своей матери; в эпоху, о которой я говорю, люди подражали примеру предков и дорожили честью не меньше, чем родиной. В 1792 году верность присяге еще почиталась долгом; нынче это такая редкость, что слывет добродетелью." "Замогильные записки" - мемуары Франсуа Рене виконта де Шатобриан - бретонского аристократа, пэра Франции, ультрароялиста, политика, дипломата, и одного из первых представителей романтизма в литературе.