Post #14091

Почему Израиль воюет с Ираном: личное объяснение Мне довольно часто задают вопрос: почему Израиль находится в состоянии конфликта с Ираном? Попробую ответить на него не только как политолог, но и как гражданин Израиля. Прежде всего, важно сказать главное: Израиль не воюет с иранским народом. Речь идёт о противостоянии террористическому режиму аятолл, который сформировался в Иране после Исламской революции. Именно этот режим сделал уничтожение Израиля частью своей официальной идеологии и внешней политики. При этом историческая память подсказывает: так было не всегда. До революции 1979 года отношения между Израилем и Ираном были вполне нормальными, а по меркам Ближнего Востока — даже дружескими. Существовали экономические связи, контакты между военными и политическими структурами, различные формы сотрудничества. Иран времён шаха рассматривался в Израиле как один из важных партнёров в регионе. После прихода к власти аятолл ситуация изменилась радикально. Новая власть не просто пересмотрела внешнюю политику страны, но придала ей ярко выраженный идеологический характер. Израиль был объявлен «сионистским образованием», которое должно исчезнуть. Эта установка на протяжении десятилетий повторяется на уровне политического и религиозного руководства Ирана. Именно поэтому израильская стратегия исходит из того, что речь идёт не о традиционном соперничестве государств, а о долгосрочной экзистенциальной угрозе самому существованию Израиля. Иран развивает ядерную и ракетную программы, сформировал, финансирует и курирует вооружённые прокси-структуры в регионе, действующие против Израиля. По сути, Иран выстроил систему, напоминающую спрута. Его «щупальца» — это действующие в регионе вооружённые организации: Хезболла в Ливане, ХАМАС в секторе Газа и йеменские хуситы. Именно они ведут ежедневную войну против Израиля —обстреливают города, атакуют израильскую территорию и занимаются террором против гражданского населения. Варварское вторжение ХАМАСа в Израиль 7 октября 2023 года, сопровождавшееся массовыми убийствами мирных жителей — взрослых и детей, женщин и стариков — стало самым наглядным и трагическим доказательством того, как действует эта система прокси-войны. Но у этого вопроса есть и очень личное измерение. В Израиле живут мои дети и мой внук. Это их дом, их будущее, их жизнь. Как и любой отец и дед, я хочу, чтобы они жили в мире, в безопасности и без страха за завтрашний день. И именно поэтому для меня этот конфликт — не абстрактная геополитика. Когда кто-то на государственном уровне десятилетиями заявляет о намерении уничтожить твою страну, ты воспринимаешь это не как риторику, а как прямую угрозу жизни твоих близких. Я хочу мира. Но я также считаю естественным защищать свою семью, свою страну и своё будущее. И если кто-то угрожает жизни моих детей и внуков, я готов противостоять любому режиму, который делает такие угрозы частью своей политики. Опять же замечу: речь идёт именно о режиме, а не о народе. Если в будущем в Иране появится власть, которая откажется от цели уничтожения Израиля — напрямую или через поддерживаемые вооружённые структуры, — отношения между Израилем и Ираном вполне могут измениться. История уже знает примеры того, как государства, находившиеся в состоянии вражды, переходили к сотрудничеству. Учитывая прошлый опыт отношений между двумя странами, нельзя исключать, что со временем они могли бы стать не только нормальными, но и по-настоящему партнёрскими. Но для этого прежде всего должен исчезнуть режим аятолл с идеологией уничтожения моей страны. Пока он существует, Израиль будет воспринимать его как угрозу своему существованию и соответственно реагировать. Д-р Александр Цинкер, депутат Кнессета XV созыва @TsinkerAlex