Post #1292

С другой стороны, недопустимым является такое использование защиты закона и суда – включая сроки давности, – если притязания лица на применение в его отношении юридических средств защиты основаны на их недобросовестном использовании в противоправных целях. Следовательно, разрешение вопроса о применимости давностных сроков требует достижения баланса частных и публичных интересов, а также принятия во внимание специфики конкретных общественных отношений. Исковая давность позволяет одной из сторон блокировать судебное разрешение спора по существу, если другая сторона обратилась за защитой своих прав спустя значительное время после того, как узнала об их нарушении. Однако данный институт ориентирован на применение к частноправовым отношениям, основанным, в числе прочего, на равенстве и автономии воли их участников. В случае же обращения в доход РФ имущества, приобретенного вследствие нарушения антикоррупционных требований, нельзя говорить о защите субъективного гражданского права в том значении, в котором это понятие используется в законодательстве. Кроме того, хотя согласно ГК РФ обращение в доход РФ имущества и влечет последствия в виде прекращения права собственности, из этого не следует вывод о частноправовой природе данного института: соответствующие нормы ГК РФ призваны лишь обеспечить прозрачный и понятный для участников гражданско-правовых отношений порядок перехода права собственности к государству. При этом принудительное изъятие у частного лица имущества в пользу публичного образования должно осуществляться с соблюдением гарантий судебной защиты, которые распространяются как на сферу гражданско-правовых отношений, так и на отношения государства и личности в публично-правовой сфере. На это и направлено использование формы искового гражданского судопроизводства для разрешения споров об обращении коррупционного имущества в доход государства, что также не свидетельствует о частноправовой природе данных требований. При этом достаточно непродолжительные сроки исковой давности могли бы препятствовать достижению неотвратимости неблагоприятных последствий для коррупционера, т.к. они не гарантируют учета возможности его противодействия установлению оснований для подачи антикоррупционного иска и его подаче. Лица, совершающие коррупционные деяния, предпринимают меры по сокрытию от контролирующих органов как самих нарушений, так и приобретенного путем их совершения имущества. Они препятствуют проведению проверочных мероприятий и используют для этого властные полномочия, должностные иммунитеты и влияние на деятельность государственных институтов или их должностных лиц (коррупционные связи). Недобросовестное поведение лица, совершившего деяния коррупционной направленности, должно лишать это лицо оснований рассчитывать на институт давности как средство защиты противоречащих основам правопорядка интересов. Применение существующих сроков исковой давности и правил их течения к антикоррупционным искам также порождает ряд несовместимых с принципами правового государства негативных последствий. В частности, исковая давность может восприниматься гражданами как отказ государства от защиты конституционного строя и демократии по истечении некоторого времени и освобождение коррупционера от последствий с сохранением его имущественного положения. Это фактически реабилитирует неправомерно нажитый капитал и приводит к поощрению коррупции, подрывает веру граждан в законность, добро и справедливость, идет вразрез с целями стабилизации гражданского оборота и защиты прав и интересов его участников. Коррупционное имущество при этом не приобретает со временем легального характера, а продолжает представлять собой неконкурентное и несправедливое преимущество, направленное против добросовестных участников рынка. Это дискредитирует гражданский оборот и правопорядок. Выявленные же факты коррупции потеряют практическую ценность при прекращении производства по формальному основанию истечения срока, что будет стимулировать коррупцию и развивать более изощренные и надежные способы сокрытия нелегального капитала.