Post #439

Почему закон о защите чувств верующих не должен распространяться на христиан? Вот была у законотворцев мысль, может они ее даже считали отличной, а давайте защитим наших верующих от всяких бяк и бук. Запретим их оскорблять. Поговорим о самой большой конфессии в России — христиане, а если конкретнее, то православные. Конечно те, кто себя причисляют к православным, дай бог раз в год на Пасху кулич съедят и на этом их вера закончится, но возьмем всё так, как должно быть, раз уж они причисляют себя к православным. И вот тут возникает главное противоречие, о которое разбивается вся законотворческая логика. Христианство, это единственная, пожалуй, религиозная система, в которой невозможность оскорбить верующего заложена в самом фундаменте вероучения. Создавая закон о защите чувств верующих применительно к православию, государство либо демонстрирует полное незнание матчасти, либо сознательно подменяет духовное юридическим, играя в опасную игру. Давайте откроем тексты, на которых, по идее, и должны базироваться эти самые чувства. Что говорит Христос в Нагорной проповеди? «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39). Что говорит Апостол Павел? «Злословят нас, мы благословляем» (1 Кор. 4:12). Или вот прямое руководство к действию, которое полностью уничтожает необходимость в 148-й статье УК и 5.61 КоАП для христианина: «Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте» (Рим. 12:14). Суть христианского подвига, это стяжание Духа Святого и обожение через смирение. Оскорбление, нанесенное христианину, в рамках его собственной веры, это не повод бежать к прокурору, а тест на подлинность его веры. Если тебя обозвали или написали карикатуру, то истинно верующий должен, согласно своему Писанию, испытать не гнев и обиду, а радость от того, что удостоился поношения за Имя Христово, и помолиться за обидчика. Когда православный активист тащит в суд блогера за пост «Бога нет», он расписывается в одном из двух: либо он не понимает своей веры (и тогда его чувства это просто мирская обида, а не религиозные чувства), либо он понимает, что его вера настолько слаба, что рухнет от фразы, и требует государственных костылей для ее спасения. Но самое страшное даже не это. Страшно то, что закон о защите чувств верующих вводит в правовое поле принципиально чуждую православию категорию «чести» в мирском, юридическом смысле. Святые учили: честь христианина — это Крест и поругание, а не броня из статей Уголовного кодекса. Святитель Иоанн Златоуст писал: «Обидел ли тебя кто? Ты молчи и благословляй; и ты подражаешь Владыке». Получается абсурдная ситуация: государство защищает то, что сама религия защищать запрещает, тем самым поощряя в верующих не добродетели, а гордыню, самый страшный, по учению грех. Главная проблема этого закона не в богословском несоответствии, а в социальной деформации, которую он порождает. Вводя специальную норму для защиты эмоционального комфорта одной группы, государство переквалифицирует частную обиду в государственное преследование. Там, где взрослый человек мог бы просто проигнорировать глупую шутку или посчитать её мнением дурака, закон предлагает ему путь к удовлетворению уязвленного самолюбия через полицейский протокол. Применительно к христианству это выглядит особенно нелепо, ведь его историческая репутация и культурный вес никогда не держались на запретах. Сила этой традиции всегда была в способности переживать критику и насмешки без истерики. Закон же не укрепляет эту внутреннюю устойчивость, а заменяет её административным костылем, культивируя в верующем не достоинство, а гипертрофированную обидчивость и привычку решать мировоззренческие споры доносом. Это не защита чувств, это производство психологической инвалидности под прикрытием благочестия Поэтому попытка натянуть бронежилет закона на веру, которая учит подставлять другую щеку, выглядит как глубокая дискредитация самой веры. Это превращает религиозное чувство из внутреннего горения духа в мелкое, обидчивое, обывательское чувство собственного величия, защищенное дубинкой.