Post #12847

Радикальное основание Отец Ричард Рор считает, что мистики пустыни являются основополагающими фигурами в его духовной традиции: Период раннего христианства — один из ключевых кирпичиков в моей духовной традиции. Это малоизученная область как для Римской Церкви, так и для её дочери — протестантизма. С присущим Западу самомнением и самодостаточностью мы вели себя так, будто первые века христианства не имели значения или не были частью важнейшей Христовой тайны. То, на чём настаивали ранние христиане — такие вещи, как молитва молчания, обожение, вселенское восстановление и значение практики — сегодня являются одними из самых забытых аспектов западного христианства. После легитимации христианства и, как сказали бы некоторые, его поглощения Римской империей в IV веке, многие христиане ушли в пустыни Египта, Палестины, Сирии и Каппадокии (восточной части современной Турции). Мы называем этих мужчин и женщин отцами и матерями пустыни (аббами и аммами). Христиане пустыни акцентировали внимание на образе жизни как альтернативе империям и их экономикам, применяли психологически тонкие методы молитвы и практиковали простую духовность, направленную на преображение во Христа. Пустынные общины выросли из неформальных собраний монахов и функционировали скорее как семьи. Эта традиция предшествовала появлению систематического богословия и последующих церковных соборов. Поскольку у монахов пустыни часто не было формального образования, они учили с помощью рассказов, как и Иисус, — о борьбе с эго, любви, добродетели, самоотдаче, мире, божественном союзе и внутренней свободе. Автор Белден Лейн описывает, как пейзаж формировал сознание пустынных мистиков: Там, в дикой местности, не было никого, кого нужно было впечатлять, не нужно было строить себе репутацию. Множество вещей там просто переставали иметь значение. Отцы и матери пустыни стремились сохранить духовное напряжение, жить как Иисус… Проще говоря, их духовность была контркультурной и носила пророческий характер. Некоторые из них были уклонистами от призыва и отказчиками от налогов. На самом деле, некоторые женщины бежали от навязанных браков, которые были бы для них почти рабством. Среди этих пустынных монахов сформировалось духовное движение сопротивления — против товаризации и милитаризации жизни в более широком обществе. Им были чужды стремления к эгоцентричному росту и социальной иерархии, к которым начали стремиться даже христиане. Это видно, например, в их практике апатеи — яростного равнодушия к несущественным вещам… Чему ты учишься не обращать внимания, а что учишься любить? Что должно умереть в твоей жизни, а что ты должен безоговорочно утвердить? Эти два вопроса — суть духовности пустыни. Пустыня становится гробницей, говорили монахи, местом смерти эго. Но в этом есть также огромная радость и освобождение — научиться умирать до своей смерти. Тогда ты по-настоящему свободен жить без страха. Никто не свободен так, как те, кто посмотрел смерти в глаза, прошёл сквозь огонь и теперь способен безбоязненно любить.