Post #12888

Взращивание внутренней свободы Ричард Рор размышляет о том, как мы, подобно пустынным мистикам, можем развивать внутреннюю свободу через практику и уединение: Отцы и матери пустыни покидали города и уходили в пустыню, чтобы жить свободно — вне экономической, культурной и политической структуры Римской империи. Аббы и аммы знали — как должны знать и мы — что на империю нельзя полагаться. Они понимали: сначала нужно обрести внутреннюю свободу от системы, прежде чем можно будет вернуться к ней с подлинной любовью, мудростью и способностью быть полезными. Этот процесс остаётся актуальным и по сей день. В противном случае, как сказали бы сегодня, «культура завтракает христианством», и наша глубокая преобразующая сила в значительной степени теряется. Как же найти внутреннюю свободу? Обратите внимание: когда мы страдаем, ум мгновенно начинает цепляться за негатив и прокручивать его снова и снова, нанося нам ещё более глубокие раны. Почти у всех людей есть склонность сосредотачиваться исключительно на том, что не так — отсюда страх, ненависть и зацикленность на негативных интерпретациях. Этот шаблон нужно распознать как можно раньше и однозначно. Спокойствие ума — почти оксюморон: когда мы пребываем в уме, мы редко бываем в покое; когда мы находимся в покое, мы больше не в уме. Ранние христианские аббы и аммы это понимали и прежде всего настаивали на обретении внутреннего покоя и тишины, необходимых для того, чтобы укротить навязчивый ум. В книге Бенедикты Уорд Изречения отцов пустыни рассказывается история: «Один брат пришёл в Скит навестить авву Мойсея и попросил у него наставление. Старец сказал ему: “Иди, сядь в своей келье — и келья научит тебя всему.”» Но нам не обязательно иметь келью и убегать от ответственности активной жизни, чтобы испытать одиночество и тишину. Амма Синклитикия говорила: «Многие живут в горах, а ведут себя так, будто находятся в городе — и теряют своё время. Можно быть отшельником в уме, живя среди толпы, и можно быть отшельником, окружённым толпой собственных мыслей.» Пустынные мистики под одиночеством понимали не просто уединённость или защищённое пространство — хотя и в этом тоже есть потребность. Они воспринимали одиночество, по выражению Анри Нувена, как «место преображения, место, где умирает старое “я” и рождается новое, где появляется новый человек, новая женщина». Одиночество — это смелая встреча с нашим обнажённым, самым настоящим и подлинным «я» в присутствии чистой любви. И очень часто такая встреча может произойти прямо посреди человеческих отношений и насыщенной, активной жизни.