Post #12946

Для меня как буддиста, с детства приученного считать сострадание главной духовной ценностью и всю жизнь стремящегося соответствовать этому идеалу, образ распятия Иисуса, принявшего на себя страдания всех существ, исполнен особой вдохновляющей силы. Подобное самопожертвование, рожденное из альтруизма и всеобъемлющей любви ко всему живому, − прекрасный пример того, что буддисты назвали бы идеалом бодхисаттвы. Идея принятия на себя страданий других существ занимает важное место и в моей каждодневной духовной практике. В тибетской традиции широко известна практика под названием тонглен, что в буквальном переводе означает «даяние и принятие», во время которой мы представляем, что принимаем на себя боль и страдания других существ вместе с их причинами, а взамен отдаем им свое счастье и благополучие. Помимо этого великого символа сострадания в христианстве есть очень глубокий и невероятно трогательный символ любви в образе Девы Марии с младенцем Иисусом на руках. Он раскрывает глубокий смысл материнства как основы сострадания и вызывает мысли о присущей всем людям потребности в любви и заботе. Таким образом, в дополнение к абсолютно бескомпромиссной решимости принять во имя человечества даже столь страшную смерть, как распятие на кресте, христианство придает особое значение простой и привычной нам любви, связывающей мать и ее дитя. При этом одно берет начало в другом, а сострадание, воплощенное в Иисусе и Марии, провозглашается как возможность, доступная всем людям без исключения. Это прекрасное учение, к тому же очень близкое к моей буддийской традиции, где любовь и сострадание сравнивают с безусловной добротой матери к своему ребенку, а затем стремятся распространить эту доброту как можно шире, чтобы в конце концов охватить ею всех живых существ. Его Святейшество Далай-лама Из книги «Мое путешествие в мир духовных традиций» ________