Post #13032

Молитвенное изгнание Бенедикт Нурсийский (480–587) — ключевая фигура в становлении западного монашества. В весеннем выпуске журнала ONEING преподавательница, связанная с Центром действия и созерцания (CAC), Кармен Асеведо Бутчер рассказывает о том, как молитвенная жизнь Бенедикта в пустыне стала сознательным и священным изгнанием из мира, охваченного кризисом: Внутренний порыв побудил Бенедикта выбрать неопределённость самоизгнания и созерцания в мире всеобщего изгнания и травматизации… Монастыри Бенедикта были «бомбоубежищами, капсулами времени, лабораториями и защищёнными питомниками созерцательной традиции в разрушающемся мире». Они сохраняли мудрость пустынных амм и абб, становились сообществами исцеления во времена хаоса… Нам есть чему поучиться у Бенедикта. В условиях общественного беспорядка и острой нужды как он поддерживал внутренний и общий мир, а также сострадательную активность?.. Аллегорическая интерпретация закона рычага Архимеда от Ричарда Рора — в книге “Рычаг и точка опоры” (A Lever and a Place to Stand) — помогает глубже понять фигуру Бенедикта, который снова и снова выбирал жить из позиции «неподвижной точки» — из созерцательной устойчивости. В этом спокойном пространстве ежедневной ora (молитвы) — пения псалмов и медитативного чтения Писания (lectio divina) — Бенедикт стоял «устойчиво, сосредоточенно, уравновешенно и укоренённо», обретая «некоторую дистанцию от мира», даже несмотря на то, что его сердце, его точка опоры, находилась «совсем близко к миру, … любя его, чувствуя его боль и радость как свою собственную». В молитве Бенедикт переживал «отрыв от бесполезных отвлечений и ежедневных иллюзий ложного я», что давало его точке опоры — в условиях страдания разрушенной империи — способность «сдвигать мир» через различные «рычаги» сострадательного действия, то есть labora (труд). Ритм молитвы, сосредоточенный на Псалмах, пронизывал жизнь Бенедикта и его братьев-монахов: Посвящённый ежедневному исполнению обычных дел, путь Бенедикта состоял из множества подъёмов во тьме. Когда монастыри зажигали свет до 2 часов ночи в зимнее время, большинство итальянцев — даже пекари — ещё крепко спали. Община Бенедикта просыпалась и шла в часовню на утреннюю молитву (Vigils). Они пели Псалом 51:17: «Domine, labia mea aperies, et os meum annuntiabit laudem tuam» / «Господи! открой уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою». Бенедикт считал приоритетным каждую неделю как община петь все 150 Псалмов — так, как это продолжают делать его духовные потомки: цистерцианцы и монахи-трапписты. Пустынный старец Афанасий Великий (ок. 300–373) описывал ежедневные часы пения Псалмов как целительное и преобразующее действие: Человек, который слышит Псалмы, пока поёт их, глубоко тронут и изменён их словами. Они становятся зеркалом, в котором ты видишь свою душу. Всё, что причиняет тебе скорбь, исцеляется при пении Псалмов, а всё, что вызывает падение, обнаруживается. Кажется, что эти Псалмы написаны тобой самим. Они становятся твоими личными песнями.