Post #13273

Путь освобождения Отец Ричард Рор понимает освобождение как основополагающий сюжет как Еврейских, так и Христианских Писаний: Тема освобождения — это самая широкая рамка, в которой следует рассматривать духовность. Термин «теология освобождения» у некоторых вызывает негативные ассоциации. Он звучит как нечто еретическое, левое или марксистское — и уж точно не библейское. Но на самом деле освобождение находится в самом сердце как еврейской, так и христианской традиции с самого начала. Удивительно, как долго большая часть христианства умудрялась игнорировать этот факт — вероятно, потому что мы привыкли читать историю сверху вниз, а не снизу вверх, хотя именно этот «нижний» взгляд постоянно повторяется как в Ветхом, так и в Новом Завете. Мы видим зарождение темы освобождения уже за четырнадцать столетий до Христа — в истории порабощения и исхода еврейского народа. Произошло нечто Божественное, что позволило угнетённой семитской группе в Египте пройти через множество этапов постепенного освобождения. Эта история стала основной моделью и метафорой для всей Библии. Исход — это как внешний, так и внутренний путь. Если наш внутренний путь не совпадает с внешним путем освобождения для всех, у нас нет подлинной свободы и «спасения». Именно на это и указывает с честностью теология освобождения. Моисей — это историческая фигура, стоящая в центре события Исхода и духовности, выросшей из этого опыта (Исход 3:1–15). Голос, который Моисей слышит из пылающего куста, сразу же призывает его пойти к фараону и сказать: «Отпусти мой народ!» Ему не говорится идти в храм или построить его. Здесь мы видим первичный внутренний опыт, который сразу же приобретает социальное, экономическое и политическое измерение! Теология освобождения показывает, что духовность и действие связаны с самого начала и не могут быть разделены. Одни начинают с действия — и получают внутренний опыт уже в пути. Другие сначала переживают внутренний опыт — и он ведёт их к действию. Не важно, с чего начинается путь. В конечном счёте действия и духовность должны встретиться и питать друг друга. Когда молитва подлинна, она всегда приводит к делам милосердия; когда дела милосердия совершаются с настоящей глубиной, они неизбежно ведут нас к молитве. Уже на раннем этапе еврейской традиции происходит разделение между традицией Исхода — которую я считаю изначальной традицией освобождения — и жреческой традицией, развившейся в книгах Левит и Числа. Священническое мышление неизбежно стремится организовать, контролировать и увековечить первоначальный мистический опыт через молитву и ритуал. Пророки же в еврейской традиции соединяют внутренний опыт Бога с внешней работой ради справедливости и истины. Эта связь отчаянно необходима — и до сих пор вызывает сопротивление и избегается. Мы всегда и навсегда нуждаемся в пророках, иначе большинство религий будет поклоняться самим себе, а не Богу. Этот сценарий повторяется снова и снова.