Post #13283

Несовершенный пророк История [Ионы] великолепна тем, что безошибочно раскрывает универсального Бога милости и справедливости и прокалывает самодовольную праведность тех, кто считает себя религиозными, но обвиняет других во зле мира и находит удовольствие в их страданиях. — Меган МакКенна, «Пророки: Слова огня» Отец Ричард Рор всегда чувствовал глубокую связь с историей пророка Ионы, признавая при этом, насколько несовершенно Иона следует своему призванию: Хотя я люблю Иону, он — то, что я называю незавершённым пророком. Сначала он отвергает своё божественное поручение, отказываясь проповедовать милость Бога Ниневии — столице Ассирии и древнему врагу Израиля. Бежав от своего призвания, он садится на корабль, идущий в противоположном направлении, и оказывается выброшенным за борт во время шторма, после чего его проглатывает большая рыба. Только после чудесного спасения он подчиняется Божьему призыву и идёт в Ниневию. Люди каются, услышав его весть, и тем самым избавляются от Божьего гнева. Но Иона жалуется, разгневанный тем, что Господь пощадил их. Он настолько оторван от сути своего послания, что разочарован его успехом! С этого момента бедный Иона одновременно злится, сетует и прославляет Яхве на протяжении всех четырёх глав книги. Его проблема в том, что он не может выйти за пределы дуалистического мировоззрения вознаграждения и наказания. Иона считает, что только Израиль заслуживает милости, тогда как Бог даёт полную милость самому Ионе, языческим ниневитянам, преследовавшим его народ, и даже тем, «которые не умеют отличать правой руки от левой». Чтобы завершить эту картину, милость даруется даже «всем животным» (Иона 4:11)! Мир предсказуемых хороших парней и всегда ужасных плохих рушится перед непостижимой благодатью Бога. Я так люблю эту историю, что всю взрослую жизнь собираю изображения человека в чреве кита. Думаю, я сам живу в этом чреве постоянно, с множеством нерешённых вопросов и болезненных парадоксов в жизни. И всё же Бог всегда «извергает» меня в нужное место — в направлении, противоположном тому, куда я сам пытаюсь убежать, как это было с Ионой (Иона 2:10). История Ионы разрушает все ожидания о том, кто прав, и создаёт новые ожидания — в пользу благодати. Это блестящая моральная притча, а не догматическое богословие, как пытаются её представить некоторые. Но у неё есть и политические последствия, поскольку она заставляет нас пересмотреть наши представления о том, кто достоин власти, а кто нет. Иона считал, что обладает монопольной истиной и потому может презирать тех, кому он проповедует. Он хотел, чтобы они были неправы, чтобы он мог быть прав. И в своём гневе на Ниневию и Ассирийскую империю он не сумел оценить Божьего желания предложить прощение и милость даже врагам Ионы. Более того, он возмущался их включением в его «сообщество верующих». Ему было чрезвычайно трудно принять новое «политическое» устройство мира.