Post #13291

Гнев Ионы и наш собственный Писательница Дэби Томас размышляет о том, как история Ионы ставит под сомнение наши представления о Божьей милости: После своего невероятного морского приключения Иона нехотя повинуется Божьему повелению и предупреждает жителей Ниневии, что их нечестие будет наказано. Но затем происходит невозможное. Ниневитяне слушают проповедь Ионы, воспринимают её всерьёз и каются. И Бог, увидев их покаяние, меняет Своё решение и проявляет к ним милость. Другими словами, Иона произносит проповедь, и его «прихожане» откликаются на неё!… Казалось бы, Иона должен быть в восторге. Но нет. Он в ярости и прямо говорит об этом Богу. После жалоб Ионы Бог спрашивает его: «Имеешь ли ты право гневаться?» (Иона 4:9). Томас продолжает: Для Ионы этот вопрос кажется нелепым. Конечно, он имеет право гневаться. Разве не справедливо гневаться, когда милость Божья простирается на убийц? Разве не справедливо гневаться, когда те, кто нарушает правила, не получают по заслугам? Разве не справедливо гневаться на такую безрассудную и расточительную благодать, которая ставит под сомнение наши самые дорогие представления о справедливости? Бог не упрекает Иону за его гнев. Вместо этого Бог с состраданием вступает с ним в диалог. Бог даже немного дразнит его, пытаясь расширить его горизонты. Бог хочет, чтобы угрюмый пророк увидел ниневитян так, как их видит Бог. Ведь хотя ассирийцы действительно являются всем тем, чем Иона их считает — жестокими, порочными и злыми, — они также и нечто большее…. Они — люди, сотворённые по Божьему образу, но заблудшие и сломленные. Что они заслуживают — это не так важно. Что им нужно — это сострадание…. Бог побуждает Иону задуматься над трудной истиной: даже его злейшие враги — возлюбленные дети Божьи…. Разве Бог не должен заботиться о Своих? Имеет ли Иона право гневаться? История мудро заканчивается этими неразрешёнными вопросами. Иона остаётся сидеть в своём унынии…. И часто мы сами остаёмся лицом к лицу с этим соблазнительным Божьим благом — благом, которое призывает нас стать орудиями благодати даже по отношению к тем, кто глубоко нас ранит. Божья доброта мягко проникает под покров наших благочестивых убеждений и спрашивает, почему мы так часто предпочитаем возмездие исцелению, — тюремные камеры и смертные приговоры — гостеприимству и состраданию. Она обнажает нашу ограниченность и скупость, нашу неохоту принять радикальное родство, к которому нас призывает Бог. Почему мы хватаемся за вторые шансы, которые даёт нам Бог, но отказываем в этих шансах другим? Божья доброта призывает нас к более смелому и рискованному выбору: стремиться не к наказанию врагов, а к обращению их сердец, независимо от того, нравятся они нам или нет. Имеем ли мы право гневаться? Бог знает, что единственный способ найти ответ на этот вопрос и многие другие подобные ему — это бороться с ними до конца. Бог встречает нас на этом ринге, открытый, готовый, терпеливый. Его рука с любовью покоится на нас, даже когда мы готовимся к атаке. Терпеливая любовь Бога обнимает нас, принимая наш гнев в Своё всепоглощающее сердце.