Post #13306

Дар тьмы Отец Ричард Рор размышляет о духовной трансформации и метафоре пути от тьмы к свету: Духовное преображение часто представляется как движение из тьмы к свету. В каком-то смысле это правда, а в каком-то — совершенно ложно. Мы забываем, что тьма всегда присутствует рядом со светом. Мы по-настоящему познаём свет лишь в сопоставлении с его противоположностью — тьмой. Чистый свет ослепляет; для того чтобы видеть, нам необходимы тени. Есть знание, которое возможно только, пройдя «ночное морское путешествие» в чрево кита, из которого нас выбрасывает на совершенно новый берег. Западная цивилизация в целом так и не научилась почитать мудрость тьмы. Вместо того чтобы учить пути нисхождения, западное христианство проповедовало систему победителей и проигравших — «евангелие процветания». Мало кто из христиан был научен тому, как удерживать в себе пасхальную тайну — и смерти, и воскресения. Во многом борьба с тьмой была постоянной дилеммой Церкви. Она хочет существовать в совершенном свете, где пребывает только Бог (см. Иакова 1:17). Ей не нравится теневой мир человеческой реальности. Кажется, мы все пытаемся избежать тайны человеческой жизни — того, что мы всегда являемся смесью света и тьмы, — вместо того чтобы учиться терпеливо нести её до воскресения, как это сделал Иисус. Не существует совершенных структур и совершенных людей. Есть только борьба за целостность. Мир спасёт страсть Христа (от patior — «страдание реальности»). Иисус говорит: «Терпением вашим спасайте души ваши» (Лк 21:19). Он показывает нам путь искупляющего страдания, а не искупляющего насилия. Терпение рождается из попыток удержать в себе всегда смешанную реальность. Перфекционизм лишь делает нас обиженными и осуждающими. Благодарные люди рождаются в мире, правильно понятых категорий — где даже тьма не удивление, а возможность. Поэтесса Розмэри Ватола Троммер передаёт танец света и тьмы в своём стихотворении «Перед зимним солнцестоянием я вспоминаю»: Это тоже — для чего мы рождены, это пробуждение во тьме, когда не видно, но слышно — шорох ветра в голых ветвях, и чувствуется — удар сердца, подъём живота, наполняющегося заимствованным воздухом. Всю жизнь я училась любить эти бесформенные часы до света, эти ночи в полутени, когда всё моё существо как будто тянется за пределы кровати, за пределы комнаты, за пределы дома, за пределы долины, за пределы самого шара земного, словно я рифмуюсь с тьмой, что вокруг нас, тьмой, что держит нас, тьмой, что окружает весь этот закрученный вихрь галактики. Иногда я чувствую, как эта бесконечная тьма взывает к тьме внутри меня, как бы говоря: «Помни, помни, откуда ты пришла, помни, что ты есть». И тьма внутри меня поёт в ответ.