Post #13409

Образцом мистического созерцание для Экхарта было восхищение апостола Павла до третьего неба. Он обращается к этой теме в одной из проповедей (№23): Святой Павел был восхищен до третьего неба. Что это за три неба, взгляните! Первое – отрешенность от всякой телесности, другое – отчуждение от какой бы то ни было образности, третье – чистое стояние непосредственно в Боге… Был ли он (Павел) в Боге или Бог был в нем? Я скажу: Бог познавал в нем, и он, не как (сущий) в Боге. Вот вам пример: солнце светит через стекло и понуждает выходить воду из розы. Это происходит благодаря тонкости материи стекла, рождающей силою солнца; так солнце рождает в стекле, а не стекло в солнце. Не иначе случилось и с апостолом Павлом. Когда ясное солнце Божества просветило его душу, из светлой розы его духа излился поток любовного Божественного созерцания… Это довольно трудный для понимания текст и переводчик, судя по его комментариям, сделал всё, что мог, чтобы корректно передать его. Попытаюсь развить эту метафору, которую Экхарт, судя по дальнейшему тексту явно не докрутил. На что я бы сразу обратил внимание, так это на стекло между солнцем и розой. Если мы находимся в помещении, то источником света и тепла становится не само солнце, а именно стекло – диск солнца на стекле (солнце рождает этот источник в стекле). В зависимости от характеристик стекла свет и жар, воздействующие на розу, будут варьироваться. Если принять, что стекло здесь выступает метафорой границы внутреннего (феноменального) опыта, то диск солнца на стекле будет чувственным объектом, за которым находится реальный. И получается, что “непосредственное стояние в Боге” при достижении третьего неба не означает его (Бога) непосредственного восприятия (иначе зачем упоминать стекло?). Во всяком случае пока созерцатель сохраняет свою объектность. Это подтверждается у Экхарта в другой проповеди, где он говорит, что индивидуальная душа создает “Бога”, и непосредственное созерцание возможно только через уничтожение “Бога” и “души”, когда душа возвращается в Божество (божественную сущность). Тут в целом – понятная неоплатоническая схема возвращения в Единое. В этом случае душа как отдельный объект исчезает.