Post #13467

Открытое христианство Если что-то истинно, независимо от того, кто это сказал, оно всегда от Святого Духа. —Фома Аквинский, De Veritate Отец Ричард Рор размышляет о том, как его верность Христу и вдохновение Святым Духом постоянно помогали ему узнавать Бога в других религиозных традициях: В моей собственной жизни углубление в христианскую религию, в которой я родился, дало мне возможность видеть того же Духа и ту же любовь и в других религиях. Это был целый путь — от детства в католическом «гетто» в Канзасе, где я едва знал даже протестантов. И всё же, в четырнадцать лет меня отправили учиться к францисканцам в Цинциннати, штат Огайо, и там я получил широкое богословское образование. Одним из лучших курсов для меня был курс по Священному Писанию Ветхого Завета, который пробудил во мне огромную любовь к иудаизму. Наверное, поэтому я так часто обращаюсь к пророкам, потому что понял: пророки вовсе не говорили о том, что мы сегодня называем возмездной справедливостью. Они говорили о справедливости восстановительной. Если оставаться с их вестью до конца, там неизменно звучат величественные отрывки, указывающие на любовь. В конце концов Бог через пророков говорит: «Я всё равно буду любить вас. Я искуплю вас Моей совершенной любовью. Я возлюблю вас в целостность» (см. Исайя 29:13–24; Осия 6:1–6). В 1969 году, когда меня направили диаконом в пуэбло Акома в Нью-Мексико, у меня было лишь самое общее представление о религиях коренных народов. Я наблюдал, как матери в пуэбло показывали своим детям, как молча приветствовать утреннее солнце, поднося его свет к лицу, так же как многие христиане учатся осенять себя крестным знамением. Я понял, что у коренных народов существовала созерцательная молитва задолго до того, как появились мы, францисканцы. Открытие христианского созерцания открыло мои глаза на буддистов и суфиев — их учения и практикующих. Буддизм научил меня феноменологии восприятия — тому, что происходит в нашем уме. Каждая мировая религия на зрелом уровне открывает для себя формы практики, которые освобождают нас от нашего зависимого мышления, которое мы принимаем за норму. Начиная с 1960-х годов, наше всё более тесное взаимодействие с восточными религиями вообще, и с буддизмом в частности, помогло нам узнать и вновь открыть нашу собственную, очень древнюю христианскую традицию созерцания. Глубокая любовь суфиев к мистике, особенно выраженная в их поэтах Руми и Хафизе, часто откликается в моём собственном сердце. Моим последним открытием стал индуизм, который считается самой древней мировой религией. В начале 1980-х я проводил духовные упражнения в Непале. Между беседами я просто гулял по старым улицам, заходил в храмы и старался оставаться незаметным. Я помню этих прекрасных индийских женщин, которые входили так грациозно, в сари, не обращая внимания ни на что другое, кроме, может быть, пламени или масла, которое они держали. С каким благоговением они кланялись! Разве мы думаем, что они кланяются чему-то иному, кроме Бога, Тайны? «Дух дышит, где хочет» (Иоанна 3:8).