Post #13507

Предлагая наше присутствие Поэт и писательница Алексис Полин Гамбс размышляет о том, чему мы можем научиться в практике присутствия, изучая дельфинов, для которых провозглашение своего присутствия является вопросом жизни и смерти: Что может значить быть присутствующими друг с другом сквозь время, пространство и различия? Присутствие — это межличностное, межвидовое и межгалактическое явление, в каком-то смысле вечное. Как мы можем переосмыслить наше присутствие на планете и её уязвимость, обращая внимание на то, как индские дельфины сумели вернуть себя с грани исчезновения?… Наставничество морских млекопитающих даёт нам шанс воспринять присутствие как праздник, как выживание и его излишек, как нечто большее, чем мы вообще умеем любить в себе и друг в друге… Индские и гангские речные дельфины живут в звуке. Они производят звук постоянно, эхолокируют день и ночь. В стремительно движущейся среде они спрашивают: где, снова где, снова где. Поэма индского речного дельфина — это непрерывный звук «здесь», звуковое сознание того, что его окружает, форма отражённого присутствия. Здесь. Дом индского речного дельфина претерпел множество искусственных изменений. Прежде всего — загрязнение. Прежде всего — незаконные методы рыбалки, вызванные бедностью. Прежде всего — ещё раньше — легенда о морском чудовище, а более недавно, в 1980-х, захват берегов реки Синд бандитской группировкой Даку Радж, которая фактически выгнала всех рыбаков. И сквозь всё это индский речной дельфин, щёлкающий весь день и всю ночь, продолжает говорить: здесь. Здесь. Здесь. Здесь. На языке, которому я хочу научиться. По данным учёных, которые ведут подсчёт численности находящейся под угрозой популяции индского речного дельфина с 1972 года, их количество растёт с каждым годом. С 132 в первый год подсчёта до 1419 в этом году. Здесь. Здесь. Здесь. Гамбс приглашает нас задуматься, как мы можем предложить своё присутствие: В языке, в котором я выросла, «здесь» значит «это место, где мы находимся», а также «вот» в смысле «я даю это тебе». Могу ли я научиться у индского речного дельфина языку непрерывного присутствия и дара? Языку, который возвращает вид с грани исчезновения, языку, дарующему жизнь? Могу ли я этому научиться? Можем ли мы этому научиться? Мы, которые «щёлкаем» иначе, сидя за связанными компьютерами день и ночь? То, что я хочу сказать тебе, требует более тонкого поля восприимчивого языка, чем я когда-либо говорила. Оно требует, чтобы я изменила свою голову, свои лёгкие. Требует, чтобы я перераспределила свою зависимость от визуальной информации. Так что я закрою глаза и скажу: Здесь. Вот я. Я здесь с тобой. Вот всё, что есть во мне. И вот мы. Здесь. Внутри этого ослепительного присутствия. Здесь. Непрестанный зов в движущемся мире. Здесь. Всё это. Здесь. Здесь. Смиренно вслушиваясь в сторону дома. И здесь. И здесь. Прямо здесь. Моё стихотворение для тебя. Моё предложенное присутствие. Эта мутная жизнь. Да. Вот, возьми.