Post #13534

Францисканская альтернативная ортодоксия Франциск Ассизский обращал внимание на иные вещи, чем Католическая церковь его времени. Со временем его пророческое свидетельство и акцент на жизни по Евангелию стали «альтернативной ортодоксией» во францисканской традиции. Ричард Рор пишет: В одном из ранних жизнеописаний Франциск наставляет первых братьев так: «Ты знаешь лишь столько, сколько делаешь». Его акцент на действии, практике и образе жизни был основополагающим и революционным для своего времени и остаётся в самом сердце францисканской альтернативной ортодоксии. Для Франциска и Клары Ассизской, одной из его ближайших духовных подруг, Иисус стал тем, кого следует реально последовать и подражать. До этого момента большая часть христианской духовности основывалась на аскетической и монашеской дисциплине, теориях молитвы или академическом богословии, которое зачастую строилось на «правильной вере» или литургических текстах, но не на таком виде практического христианства, которое можно было бы воплотить на улицах мира. Франциск делал упор на подражании и любви к человечности Иисуса, а не только на поклонении Его божеству. Это был значительный сдвиг. На протяжении истории францисканская школа обычно оставалась в меньшинстве внутри Римско-католической и более широкой христианской традиции, однако её никогда не осуждали и не считали еретической — напротив. Она просто делала акцент на иных учениях Иисуса, призывала к новым взглядам и поведению, концентрировалась на полном и окончательном смысле воплощения Бога во Христе. Для францисканцев воплощение касалось не только Иисуса, но проявлялось повсюду. Как говорил Франциск: «Весь мир — наш монастырь!» Отправной точкой для Франциска было человеческое страдание, а не человеческая греховность, и Божье отождествление с этим страданием в Иисусе. Это не ставило его в конфликт с католическими догматами или структурами. Его Христос был космическим и одновременно глубоко личным, его собором было само творение, а предпочтение он отдавал низам общества, а не его вершинам. Он неизменно подчёркивал включение тех, кто считался чужим, вместо образования «клуба избранных», и был скорее мистиком, чем моралистом. В целом Франциск предпочитал бедность эго частному совершенству, потому что Иисус «обнищал ради нас, чтобы мы обогатились Его нищетою» (2 Кор. 8:9). Я искренне думаю, что Франциск нашёл Третий путь — творческую и смелую роль пророка и мистика. По сути, он повторял то, что всегда говорят пророки: послание и средство для его передачи должны быть одним и тем же. И Франциск делал акцент именно на самом средстве, вместо того чтобы бесконечно уточнять или ограничивать словесное послание; это, скорее, «священническая» работа, которую он никогда не хотел брать на себя. И Франциск, и Клара видели ортопраксию («правильное действие») как необходимый параллельный элемент, а может, и предшествующий вербальной ортодоксии («правильному учению»), а не как необязательное дополнение или возможное следствие. Пророк неизменно спрашивает: «Почему вы не делаете того, во что говорите, что верите?»