Post #13758

Открыты ли мы благоговению? «Корни высших прозрений находятся… на уровне изумления и радикального удивления, в глубине благоговения, в нашей чувствительности к тайне». — Авраам Йошуа Хешель, «Бог в поисках человека» Ричард Рор учит, что благоговение — это фундаментальный духовный опыт, который сохраняет нашу открытость тайне Бога: Я убеждён, что базовая, первичная, основополагающая духовная интуиция — это мгновение благоговения и изумления. Мы говорим: «Боже, как это прекрасно!» Почему мы так часто в такие моменты произносим слово «Бог»? Думаю, потому что это распознавание того, что перед нами — божественный момент. Мы каким-то образом осознаём: нечто слишком хорошо, слишком верно, слишком уместно, слишком своевременно. Когда в нашей жизни отсутствуют благоговение и изумление, мы начинаем строить религию на законах и ритуалах, пытаясь искусственно произвести хоть какое-то чувство благоговения. Иногда это, пожалуй, срабатывает. Мне кажется, что у людей, живущих с открытостью к благоговению и изумлению, гораздо больше шансов встретить Святое, чем у тех, кто ходит в церковь, но не живёт в открытости. Мы почти приручаем Святое, делая его обыденным. Я боюсь, что именно это происходит из-за того, как мы ритуализируем богослужение. Я вижу, как люди приходят в церковь день за днём, не ожидая ничего нового или иного. Даже если что-то новое или иное происходит, они встраивают это в свои старые рамки. Их позиция словно такова: «Я не позволю себе быть поражённым благоговением». С таким сопротивлением новому, реальному и удивительному мы, думаю, далеко не продвинемся. Возможно, поэтому Бог допускает, чтобы многие наши великие отношения начинались с некоего рода влюблённости в другого человека — и я имею в виду не только сексуальную влюблённость, но всякое глубокое восхищение или признание. Это позволяет нам занять место ученика и учащегося. Если мы никогда этого не делаем, ничего нового не произойдёт. Думаю, русский писатель Александр Солженицын понимал это, когда писал: «Западная система в её нынешнем состоянии духовного истощения не выглядит привлекательной». Это точное суждение. Западный ум почти отказывается от благоговения. Он замечает лишь то, что неверно, и, кажется, утратил способность радоваться тому, что по-прежнему хорошо, истинно и прекрасно. Самый верный выход из этой ловушки — через новое воображение и новую космологию, которые часто рождаются из позитивного опыта Бога. Образование, решение проблем и жёсткая идеология сами по себе в конечном счёте недостаточны, чтобы породить космическую надежду и смысл. Это способна сделать лишь великая религия — вероятно, поэтому Иисус посвятил так много Своего служения реформированию религии. Здоровая религия, всегда оставляющая место Тайне, дарует нам фундаментальное чувство благоговения. Она вновь очаровывает иначе пустую вселенную. Она даёт людям универсальное благоговейное отношение ко всему сущему. Лишь с таким благоговением мы обретаем уверенность и целостность. Лишь тогда мир становится безопасным домом. И тогда мы можем увидеть отражение Божественного образа в человеке, в животном, во всём природном мире — который отныне становится по своей сути «сверхъестественным».