Post #13761

Созерцание и благоговейный трепет «Бог — это мудрость каждой жизни, глубокое погружение в чистый источник, жила и мышца нравственной ответственности, община блага, но всегда — больше. Описания простираются так далеко, как только могут, к Богу вселенной, а затем, словно слишком натянутая резинка, обрываются — и мы остаёмся перед тишиной тайны и благоговейного трепета». — Барбара Холмс, «Освобождение и космос» Отец Ричард размышляет о том, как созерцательная практика углубляет нашу способность переживать благоговение и изумление: Мгновения благоговейного трепета и изумления — единственно прочное основание всего религиозного чувства и всего духовного пути. Взгляните, к примеру, на повествование об Исходе: всё начинается с убийцы (Моисея), бегущего от закона, который встречает парадоксальный куст, «горящий и не сгорающий». Поражённый благоговением, Моисей снимает обувь, и сама земля под его ногами становится «землёй святой» (см. Исх. 3:2–6), потому что он встретил «Сущее Само по Себе» (Исх. 3:14). Этот рассказ раскрывает классический образец, который в различных формах повторяется в жизни и языке всех мистиков мира. Обычно мы закрыты для благоговейного трепета — так же, как закрыты для великой любви и великого страдания. Начальные этапы созерцания во многом состоят в том, чтобы распознать эти преграды и освободиться от них, осознав бессознательный резервуар ожиданий, предположений и убеждений, в который мы уже погружены. Если мы не видим, чем наполнен наш внутренний резервуар, мы будем воспринимать все новые встречи и переживания по тем же старым схемам — и тогда никогда не произойдёт ничего нового. Новая идея, удерживаемая старым «я», на самом деле не является новой; тогда как даже старая идея, принятая новым «я», вскоре становится свежей и живительной. Созерцание наполняет наш резервуар чистой, прозрачной водой, позволяя нам встречать опыт, освобождёнными от прежних шаблонов. Вот ошибка, которую мы все совершаем во встречах с реальностью — как приятной, так и болезненной. Мы не осознаём, что не человек или событие перед нами само по себе сделали нас гневными или испуганными — или, наоборот, вдохновлёнными и воодушевлёнными. В лучшем случае это лишь частично верно. Если вид прекрасного воздушного шара в небе сделал нас радостными, то потому, что мы уже были расположены к радости. Шар лишь стал поводом. То, как мы видим, в значительной мере определяет, что именно мы видим — и принесёт ли это нам радость или заставит отстраниться с эмоционально скупой и сопротивляющейся реакцией. Не отрицая объективной внешней реальности, следует признать: то, что мы способны увидеть и к чему предрасположены во внешнем мире, является зеркальным отражением нашего внутреннего мира и состояния сознания в данный момент. Чаще всего мы вовсе не видим, а просто движемся на «автопилоте». Похоже, что мы, люди, — двусторонние зеркала, отражающие одновременно и внутренний, и внешний миры. Мы проецируем себя на внешние вещи, и эти же вещи отражают нам обратно нашу собственную, разворачивающуюся идентичность. Зеркальность — это способ видения созерцателей: не «субъект — объект», а «субъект — субъект».