Post #13763

Правомерное и радикальное изумление Ричард Рор настаивает, что мы по-настоящему расцветаем тогда, когда понимаем своё подлинное место в космическом порядке: Наша обычная жизнь обретает необычайную значимость, когда мы принимаем, что она связана с чем-то гораздо большим. Наша боль — это соучастие в искупительном страдании Бога, а наша творческая способность — это Божья страсть к миру. Мне не нужно быть всей пьесой целиком или даже понимать весь сценарий. Достаточно знать, что я избран быть одним из актёров на сцене и сыграть свою роль настолько хорошо, насколько могу. Слово «катастрофа» происходит от латинского слова, означающего «быть оторванным от звёзд». Звёзды представляли собой великую и универсальную историю. Наша жизнь чаще всего становится катастрофой, если мы не живём под этими звёздами. Когда мы ощущаем, что наша маленькая история является частью великой истории, мы в глубине своей становимся умиротворёнными. Ни психология, ни терапия не способны дать нам такую космологию; я убеждён, что это может сделать лишь подлинная религия. Раввин Абрахам Джошуа Хешель (на фото. 1907–1972), известный своим пророческим служением справедливости, также являл собой приверженность «радикальному изумлению»: Мир предстает передо мной двумя способами. Мир как вещь, которой я владею, и мир как тайна, с которой я встречаюсь. То, чем я владею, — ничтожно; то, с чем я встречаюсь, — возвышенно…. Мы манипулируем тем, что доступно на поверхности мира; но мы также должны стоять в благоговении перед тайной мира. Мы объективируем Бытие, но мы также присутствуем перед Бытием в удивлении, в радикальном изумлении. Всё, что у нас есть, — это чувство благоговения и радикального изумления перед тайной, которая превосходит нашу способность её постичь…. Благоговение — это больше, чем эмоция; это способ понимания, прозрение смысла, превосходящего нас самих. Начало благоговения — в удивлении, а начало мудрости — в благоговении. Благоговение — это интуиция достоинства всего сущего, осознание того, что вещи не только являются тем, чем они являются, но и, пусть даже отдалённо, указывают на нечто высшее. Благоговение — это чувство… тайны, лежащей по ту сторону всех вещей. Оно позволяет нам… распознавать в малом начало бесконечной значимости, ощущать предельное в обыденном и простом; чувствовать в стремительности преходящего — неподвижность вечного. То, что мы не в силах постичь анализом, мы осознаём в благоговении. Вера — это не убеждение, не согласие с неким утверждением; вера — это привязанность к трансцендентному, к смыслу за пределами тайны. Знание питается любопытством; мудрость питается благоговением. Благоговение предшествует вере; оно — корень веры. Мы должны быть ведомы благоговением, чтобы быть достойными веры. Утратьте чувство благоговения, позвольте самодовольству ослабить вашу способность к почитанию — и вселенная станет для вас рынком. Потеря благоговения есть уклонение от прозрения. Возвращение к почтению — первое и необходимое условие возрождения мудрости, открытия мира как намёка на Бога.