Post #13768

Христос во всём Христос есть образ Бога невидимого, первенец всякого творения; ибо Им создано всё на небесах и на земле, видимое и невидимое, престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли; всё Им и для Него создано. И Он есть прежде всего, и всё Им стоит. — Колоссянам 1:15–17 Отец Ричард описывает, как первые христиане понимали Христа как трансцендентное Присутствие, пребывающее в них и с ними и преображающее всё сущее. Тайна Христа — это пребывание Божественного Присутствия во всяком и во всём с самого начала времён. Как говорила английская мистичка XX века Кэрилл Хауслендер (на фото): «Христос — везде; в Нём всякий род жизни имеет смысл и оказывает влияние на всякий другой род жизни». Если сегодня это кажется нам чем-то экзотическим, то для первых христиан это вовсе не было таковым. Откровение Воскресшего Христа как вездесущего и вечного ясно утверждается в Писании (Колоссянам 1; Ефесянам 1; Иоанна 1; Евреям 1) и в ранней Церкви, когда воодушевление христианской веры ещё было творческим и расширяющимся. В наше же время этот глубокий способ видения приходится скорее заново возвращать. После разделения Западной и Восточной Церквей в Великом расколе 1054 года мы на Западе постепенно утратили это глубокое понимание того, как Бог освобождает и любит всё сущее. Вместо этого мы всё более ограничивали Божественное Присутствие одним телом Иисуса, тогда как, возможно, оно столь же вездесуще, как сам свет, и не может быть ограничено человеческими границами. Если мой собственный опыт может служить показателем, то открытие Христа как трансцендентного внутреннего присутствия всякой «вещи» во Вселенной способно преобразить то, как мы воспринимаем мир и как мы живём в повседневности. Оно может даровать нам тот глубокий и всеобщий смысл, которого, по-видимому, так не хватает и по которому тоскует современная западная цивилизация. Это открытие имеет силу вновь укоренить христианство как естественную религию, а не как веру, основанную на некоем особом откровении, доступном лишь немногим «избранным» просветлённым. Как выразился Г. К. Честертон, наша религия — это не та церковь, к которой мы принадлежим, а космос, внутри которого мы живём. Когда мы осознаём, что весь окружающий нас физический мир, всё творение, является одновременно и местом сокрытия, и местом откровения Бога, этот мир становится домом — безопасным, очарованным, щедрым на благодать для всякого, кто смотрит вглубь. Такой глубокий и спокойный способ видения я называю «созерцанием». Сущностная функция религии — радикально соединять нас со всем (re-ligio — «вновь связывать», «воссоединять»). Космическое понимание Христа ни с кем не соперничает и никого не исключает, но включает всех и всё (Деян. 10:15, 34) и позволяет Иисусу Христу наконец стать образом Бога, достойным всей Вселенной. В таком понимании христианского послания любовь и присутствие Творца укоренены в самом сотворённом мире, и ментальное разделение на «естественное» и «сверхъестественное» распадается.