Post #13842

Книга, которую стоит помнить С Писанием нас… пригласили к разговору с Богом и Божьим народом, который длится века и разворачивается с момента творения — история за историей. — Рейчел Хелд Эванс, Inspired Общественный теолог Рейчел Хелд Эванс (1981–2019) рассказывает об исторических обстоятельствах, приведших к созданию Ветхого Завета: Наша Библия была выкована из кризиса веры. Хотя многие её истории, притчи и поэмы, несомненно, передавались устно, исследователи считают, что запись и составление большей части еврейского Писания, также известного как Ветхий Завет, начались во время правления царя Давида и набрали силу в период вавилонского вторжения в Иудею и после Вавилонского плена, когда Израиль оказался под властью могущественной языческой империи… Хотя обстоятельства жизни израильтян в изгнании сегодня могут казаться нам далёкими, вопросы, поднятые тем национальным кризисом веры, по-прежнему столь же остры: почему с хорошими людьми случаются плохие вещи? Будут ли зло и смерть продолжать торжествовать? Что значит быть избранным Богом? Верен ли Бог? Присутствует ли Бог? Благ ли Бог? Вместо того чтобы отвечать на эти вопросы в форме утверждений, Дух говорил языком историй, оживляя память пророков и направляя перо книжников, чтобы призвать потерянный и ищущий народ собраться вместе и вспомнить. Библию можно понимать как призыв помнить нашу общую человечность: Это коллективное воспоминание породило Библию в том виде, в каком мы её знаем, и объясняет, почему она выглядит именно так — чуждой и в то же время знакомой, священной и при этом неизгладимо отмеченной человеческими отпечатками пальцев. Первые читатели Библии могли не разделять нашу культуру, но они разделяли нашу человечность; и Бог, Которому они поклонялись, приглашал их приносить эту человечность в свою теологию, молитвы, песни и истории. Поэтому у нас есть Библия, в которой есть псалмы хвалы, но также псалмы жалобы и гнева; Библия, которая задаёт большие вопросы о природе зла и причине страдания, не всегда давая ответы. Библия, которая в одном месте говорит, что «при многой мудрости много печали» (Еккл. 1:18), а в другом — что «мудрость — главное: приобретай мудрость» (Притч. 4:7). Библия, озабоченная тем, что делать, когда осёл твоего соседа упал в яму… Библия, которая в один момент изображает Бога отстранённым и всемогущим, а в следующий — уязвимым и подобным человеку; Библия, которая веками приводила в замешательство даже лучших систематических богословов, потому что она так редко «ведёт себя правильно». Итак, в наших руках Библия столь же сложная и динамичная, как и наши отношения с Богом, — книга, которая читается не как божественный монолог, а скорее как интимный разговор. Наши самые священные истории возникли из разрыва в отношениях, из острого кризиса веры. Тем из нас, кто сомневается не меньше, чем верит, это может принести огромное утешение. Библия — и для нас тоже.