Post #13846

Отец Ричард рассказывает, как христиане воспринимали мудрость Писания, слушая его обсуждение самыми разными способами: Большинство христиан сегодня не знают, что в первые века христианства — благодаря авторитетным учителям, таким как Ориген, Кирилл Александрийский, Августин и Григорий Великий — поощрялось до семи «смыслов» Писания. Буквальный, исторический, аллегорический, нравственный, символический, эсхатологический (траектория истории и роста) и «первозданный» или архетипический (общепринятая символика) уровни текста часто воспринимались учёными всерьёз. Эти уровни постепенно усваивались и обычными христианами через воскресные проповеди (как это происходит и сегодня). Слушатели ожидали, что у Писания будет несколько толкований. Эти разные смыслы Писания иногда сравнивали с нашими человеческими чувствами — слухом, зрением, вкусом, обонянием и осязанием, которые являются пятью различными способами познания одного и того же, но на очень разных «языках». После Реформации и Просвещения западные европейцы свели множество способов познания практически к одному — якобы рациональному/буквальному/историческому. С этого момента мы на протяжении нескольких веков в значительной степени сжали и ограничили Библию этим единственным смыслом — как в католической, так и в протестантской форме. В результате наша духовная «полоса доступа» к Библии, как мне кажется — и как сказали бы многие, — была резко сужена до уровня, наименее полезного духовно. То, что нечто якобы буквально произошло одним точным образом в один момент времени, само по себе не переносит этот опыт в «сейчас», ко «мне» или к «нам». Я считаю, что именно такое перенесение и есть преобразующая функция любого духовного текста. Узкий рационально-буквально-исторический подход в основном создаёт антикварное общество, которое предпочитает смотреть назад, а не вперёд. По моему опыту, он формирует скорее «транзакционную» религию, чем преобразующую духовность. Он идеализирует индивидуальное соответствие нормам и принадлежность к группе больше, чем любовь, служение или реальное изменение сердца. На самом деле буквальный подход был дискредитирован уже с самого начала Нового Завета самим включением четырёх евангельских рассказов об одном и том же событии жизни Иисуса, которые во многом различаются. Какой из них тогда «безошибочный»? Иисус постоянно выбирал учить через истории и притчи, раскрывая, каким «является» Бог: Первые века христианства были гораздо ближе к трансрациональному миру Иисуса и его стилю обучения через рассказы (который плохо поддаётся догматической или систематической теологии). Евангелие говорит: «Он ничего не говорил им без притчи» (Матфея 13:34). Косвенный, метафорический, символический язык истории или притчи, по-видимому, был предпочтительным способом Иисуса передавать духовные реальности. Почти все притчи Иисуса начинаются одной и той же фразой: «Царство Божие подобно…». Иисус прекрасно знает, что говорит через сравнение, метафору, историю и символ. Но в последние века многие христиане не предоставляли ему этой свободы, и потому мы упускаем или избегаем многих его главных посланий. И от этого мы становимся гораздо беднее.