Post #13892

Траппистский монах Томас Мертон (1915–1968) многое сделал для возрождения созерцательной традиции в христианстве. Переводя сборник изречений пустынных отцов, Мертон воспринял их способ наставления через короткие рассказы и высказывания, подчёркивая важность личного переживания их мудрости: Наше время отчаянно нуждается в такой простоте. Ему нужно заново обрести нечто из опыта, отражённого в этих строках. Ключевое слово — опыт. Несколько коротких фраз, собранных в этом томе, имеют мало или вовсе не имеют ценности как просто информация. Было бы бесполезно пробежать глазами по этим изречениям и поверхностно отметить, что Отцы говорили то-то и то-то. Какая польза просто знать, что когда-то подобные слова были сказаны? Важно то, что ими жили. Что они исходят из переживания более глубоких уровней жизни. Исследовательница пустынных мистиков Бенедикта Уорд описывает, как простой язык пустынных авв и амм может скрывать содержащуюся в нём глубокую мудрость: Эти изречения сохраняют неструктурированную мудрость пустыни в простом языке… Они не всегда согласуются друг с другом и всегда должны читаться в том контексте, в котором были сказаны. Это не абстрактные идеи для безразборного применения, а слова, произнесённые в конкретных ситуациях. Суть духовности пустыни в том, что её не преподавали, а перенимали; это был целостный образ жизни. Это не было ни эзотерическим учением, ни заранее составленным планом аскетической практики, который нужно выучить и применять. Отец, или «авва», не равнялся дзэн-буддийскому «мастеру». Это важно понять, потому что на самом деле невозможно систематически изложить путь молитвы или духовное учение пустынных отцов. У них не было системы; у них был тяжёлый труд и опыт всей жизни — стремление обратить каждую сторону тела, ума и души к Богу, и именно об этом они говорили. Именно это они и называли молитвой: молитва была не занятием на несколько часов в день, а жизнью, постоянно обращённой к Богу. Авва Агафон сказал: «Молитва — тяжёлый труд и великая борьба до последнего дыхания», — и есть рассказ об авве Лоте: Авва Иосиф пришёл к авве Лоту и сказал ему: «Отче, по мере сил я соблюдаю умеренное правило молитвы и поста, тишины и размышления, и насколько могу, удерживаю воображение; что ещё мне делать?» И старец встал и поднял руки к небу, так что его пальцы стали как языки огня, и сказал: «Если хочешь, стань весь огнём».