Post #13942

Автор Барбара Браун Тейлор описывает страдание, которое мы переживаем, когда живём из чувства разобщённости: Глубоко в человеческом существовании есть переживание оторванности от жизни. Есть какое-то воспоминание о том, что с нами когда-то обошлись жестоко, и — возможно, немного глубже — память о том, что и мы сами когда-то поступили жестоко с кем-то другим… Глубоко в человеческом существовании есть опыт тянуться к запретному плоду, отталкивать любящие руки, ломать что-то нарочно, просто чтобы доказать, что ты можешь это сделать. Глубоко в человеческом существовании есть опыт делать всё необходимое, чтобы накормить и утешить себя, потому что больше некому доверять, нет другой цели, которой можно служить, и нет другого Бога, за которым можно следовать. На протяжении веков этот опыт назывался грехом — смертельным отчуждением от источника всей жизни. По одному определению это означает сознательное отворачивание от Бога. По другому — это неизбежная часть человеческого существования. В любом случае это название для опыта оторванности от воздуха, света, питания, общности, надежды, смысла, самой жизни. Речь здесь меньше о конкретных поступках, чем о последствиях этих поступков. В конце концов существует тысяча способов отвернуться от света — в зависимости от культуры, эпохи, социального положения и пола. Важно лишь уметь различать свет и тьму и распознавать их притяжение, когда оно возникает. Хотя мы можем принимать решения из чувства разобщённости, мы также можем выбрать возвращение к изначальному благословению Божьей любви. Покаяние начинается с решения вернуться к отношениям: принять данное Богом место в общине и выбрать такой образ жизни, который умножает жизнь для всех членов этой общины. Разумеется, это часто требует болезненных перемен, поэтому большинство из нас предпочитает сожаление покаянию. Нам легче сказать: «Мне жаль, мне так жаль, мне действительно очень плохо из-за того, что я сделал», чем на самом деле начать жить по-другому… «Все грехи — это попытки заполнить пустоту», — писала французский философ Симона Вейль. Поскольку мы не можем вынести «Богообразную пустоту» внутри себя, мы пытаемся набить её всевозможными вещами, но она не поддаётся заполнению. Она отвергает любые заменители… Это святое святых внутри нас, которое может наполнить только Бог. Я не думаю, что грех является тем врагом, каким мы часто его представляем — по крайней мере, если мы способны распознать его и назвать своим именем. Когда мы видим, как мы отвернулись от Бога, тогда и только тогда у нас появляется то, что нужно, чтобы начать поворачиваться обратно. Грех — это наша единственная надежда, пожарная сигнализация, которая будит нас к возможности подлинного покаяния.