Post #1365

Мем описывает, показывает и даже объясняет, посредством чего реализует себя в качестве герменевтической формы. Процесс интерпретации, в свою очередь, предлагает преобразование смысла. Отсюда вытекают детали манифестирования чего-либо мемом и его отношения с дискурсами. Итак, мы имеем россыпь сюжетов. Во главу угла поставлены тезисы об изображении идей и социализации мысли. Мем может соединить философскую мысль со стимулом к более личному переживанию. Стерильная философская абстракция подтягивается к действительности. Это происходит дозированно. Перед глазами помещается определенная диспозиция смыслов в считываемой драматургии. И на каждом этапе зритель или автор что-то чувствует. Мем как форма герменевтики Как мы заметили, в жизни мема большое значение имеют эмоции и настроения. Философский мем интересен не потому, что он якобы делает сложное простым. Это довольно бедное понимание мема. Мем вводит абстракцию в конкретную ситуацию. Мем не столько выражает саму мысль, сколько задает условия ее переживания и распознавания. Иными словами, мем не просто “про что-то”. Он организует то, как субъект входит в ситуацию узнавания, соучастия, отстранения, самоиронии. Мы же не просто считываем изображение. Мы достраиваем увиденное, узнаем типаж, улавливаем интонацию, переносим это на другой уровень абстракции. Отсюда возможность разговора о меме в контексте герменевтики. Он существует только там, где уже есть различимая интерпретационная база или подходящий культурный ресурс. Для понимания мема нужно знать шаблон, контекст; иногда речь идет почти о целом культурном архиве. Мем требует уже подготовленного восприятия, потому что он опирается на способность мгновенно восстановить недосказанное. У мема есть конвенциональное прочтение. Это не мешает мему сохранять пластичность без окончательно зафиксированного истолкования. То есть мем тренирует как реакцию, так и воображение. Однако мем одновременно развивает и ограничивает. Он учит интерпретировать, давая воображению материал. Также он затягивает в паттерны, подсовывая уже готовые формы реакции. Таким образом, мем функционирует подобно маленькой машине распределения интерпретации. Он переводит мысль в форму частичного нарратива, где зритель сам выполняет часть интеллектуальной работы. Поэтому мем показывает, какой смысл здесь “сам собой” должен достроиться. Мем как форма социализации мысли Процесс интерпретации приводит к теме социализации мысли. Идея благодаря множественным встречам становится общей, пригодной к повторению. Такая форма способна регулировать, насколько глубоко мысль вторгается в мировоззрение, так как мысль исходит не от авторитета. Ее создает культурная цепочка мемов и реакций. Риторическое и семиотическое устройство делает мем влиятельным участником дискуссий. Производя реакции, они производят настроенность и чувство причастности. Им по силам воздействовать на отношение к идеям, встроенным в их содержание. Тем самым мемы обзаводятся статусом квази-аргументов, которые продвигают тезисы по социальным и политическим вопросам. Свой вес они приобретают в связках, как мультимодальные конструкции, складывающиеся в интертекстах и культурной компетентности зрителя. С фукодианской точки зрения мем можно рассматривать как элемент дискурсивной практики. Что означает этот мем – второстепенно, важно, кто может его произнести, в каком контексте он считывается, какие правила узнавания делают его понятным и смешным. Существенна циркуляция знаков внутри дискурса. Мем дан в сети повторений, ремиксов, узнаваемых шаблонов, допустимых прочтений. Можно подключить и Делеза. Каждый новый мем - это повторение с отличием. Один и тот же шаблон, одна и та же картинка, один и тот же формат внезапно открывают новые нюансы, если в них подставить другую проблему, другую интонацию, другой философский объект. Поэтому мем-культура тиражирует клише и одновременно производит микроскопические различия, на которых держится остроумие. Хороший философский мем смешит там, где человек вдруг понимает: я это не просто читал, я в этом живу. У философии всегда есть проблема дистанции.