Post #1332

Довелось снимать событие, которое было названо «волейбол для трудных подростков». Мне — фанату Алана Кларка — интересна тема девиантного поведения среди молодёжи, и проведя некоторое время в поисках способа попасть в детскую колонию и сделать серию снимков там, я попал на другое событие, вновь связанное со спортом. Это было два из двух, — я не снимал волейбол, а ещё не понимаю, кого называют трудным подростком. Составить формальный тезис в голове, конечно, могу, но он будет слишком общим. Куда лучше посмотреть в реальности. Приехав на турнир, я увидел обычных подростков, за всё время мне было тяжело понять, почему кого-то из них называют трудным. Я, вообще, так и не понял. Ну, они могли подтрунивать друг над другом и надо мной, причём смешно, безобидно. Сказать пару матов во время игры — это тоже супер, я бы даже удивился, если бы было иначе. Передо мной предстала толпа подростков, которых по какой-то причине назвали трудными. На них надели экипировку и привезли играть в волейбол на краю города. Это же только усиливает отчуждение, разве нет? Да, ты в социуме, у вас есть активности, но даже на уровне названия вы вынесены за скобки. Я стал ходить и спрашивать, как ребята оказались в социальном центре «Контакт». У большинства был ответ: «проблемы с родителями». Дальше я не приставал. Но один парень сказал мне, что неудачно заркутил джоинт на Ладожском вокзале. Это та самая 228. Там как раз детская колония рядом, вся такая розовая… Где-то на этом моменте меня стало накрывать волной депрессии. Тебе семнадцать, и ты буквально провалился. Ещё и на Ладожском вокзале… Теперь ты обязан ехать к 9 утра в Автово, а от Автово ещё тридцать минут до улицы Доблести, на турнир, предназначенный для трудных подростков. Красота. Будь я на его месте, мне было бы погано. «Ещё выходит, что я трудный подросток». А дальше моё сознание всё засыпало бы и засыпало, я бы предавался ещё большей инертности. Парень сказал, что учится, кажется, на инженера. Интересно, он скрывает в группе, что посещает в социальный центр? Уточнение, — у ребят есть свой дом, это не интернат. Социальный центр, помимо своих прямых функций, это обязательная мера с функцией надзора. Наверное, кому-то говорит. Ему, может, вообще всё равно, и он не понимает, почему это должно его смущать. Главное наблюдение, — от ребят в общении исходила либо лёгкость и открытость, ясность и дружелюбие, либо отрешённость и замкнутость. Не было чего-то среднего. И если от общения с первыми ты получал позитив, то вторых хотелось беречь и ни за что не задевать неаккуратным словом, например. То есть это была не жалость, что-то иное. И факт, что этот же парень, несмотря на флегматичный, отсутствующий взгляд, во время игры в волейбол становился вовлечённым и ярко себя проявлял, наверное, говорит о том, что сама концепция работает. Да, не полностью, не на сто процентов, но хоть как-то. Это я привык во всём искать сожаления и утраты, а так задуматься — вот, парень вовлечён. У него, скорее всего, как и у остальных ребят, не всё гладко в семье. Сейчас он бьёт по мячу на отшибе в Автово, а потом куда ему предстоит вернуться? В какую среду? Его там вообще ждут? Ещё на турнире была парочка, которая буквально не отлипала друг от друга. Нежные и улыбчивые. Я всё ходил за ними по пятам, смущал камерой. У их команды, кстати, был даже собственный боевой клич. Они в итоге заняли второе место и смешно корчили рожи. После турнира я слышал, что победители собираются пойти отмечать. Это ведь тоже объединение. Они с одного района все, но, может быть, до прихода в «Контакт» о существовании друг друга и не подозревали. А так есть кого обнять, с кем победить и отметить. С ребятами были воспитатели (или кураторы, не знаю, как правильно). Центры «Контакт» есть много где, у них даже в рамках турнира была заготовлена специальная спортивная форма. И вообще под турнир был отведён большой зал в многофункциональном спортивном комплексе. Там был ведущий Миша, который прикладывает руку к большинству социально-спортивных событий города, были вывески, медали, награды. И фотограф.