Post #1386

В восприятии одиночества всегда присутствует двойственность. Часто будучи в мудрых настроениях человек говорит себе, что в одиночестве много плюсов, что будучи одиноким он может уделять больше времени созиданию и собственному внутреннему миру… Но время проходит, и тяга к другому человеку вновь набирает силу; Человек подпускает другого ближе и ближе, в заблуждении, будто его понимают и слышат. Чуть ли не в страхе отвернувшись от той холодной пустыни, в которой пребывал он раннее, человек начинает пытаться понять внутренний мир другого, пока не начинает тонуть в пучине собственных заблуждений и иллюзий, получая в спину всё новые удары ножами разочарования. Наконец, в момент полного отсутствия сил, возвращение в холодную безветренную пустыню одиночества кажется даром небес, тишина, по началу оглушающая, становится успокаивающей колыбельной, и то, что огонь, горящий внутри, не сдуло ветром ненастий сродни чуду. На расстоянии человеческие страсти, горести и ошибки начинают казаться чем-то очень естественным и даже трогательным. Страх вновь начинает подступать в груди, тоска закрадывается куда-то под сердце, но теперь человеку предельно ясно, что можно давать лучшее и на расстоянии. Ведь в сближении и физическом, и духовном, есть что-то отталкивающее, не способное уместиться в сознании. Тогда остаётся лишь слабая надежда, что однажды в эту пустыню кто-то придёт, но не станет подходить, обнимать, говорить, а просто сядет поодаль и разделит с тобой восприятие тех явлений, которые являет эта пустыня, прекрасная сама по себе.