Святослав Долгачёв

Фото, которое стоит у Саши на могиле С ним мы его проводили Совершенно светлый человек на фоне разрушенного города Таким был Саня. Всегда светлый. Всегда пример

На прощании было больше трёх сотен человек Это о многом говорит Саня, ты заслужил достойных похорон Будем помнить тебя вечно

Сегодня проводили Саню в последний путь Друг, спи спокойно Вечная память…

По поводу гибели журналистов Давайте перестанем искать виноватых. Это война. Ни один сопровождающий не сможет защитить корреспондента от подрыва на мине. Чем поможет даже опытный военнослужащий в этой ситуации? Корреспонденты всегда рискуют, и всегда нарушают правила. Если будешь следовать всем инструкциям, то дальше полигона не уедешь. Но даже это не защитит тебя от диванных критиков, которые порвут тебя за то, что ты не так боевые действия освещаешь. Предлагаю не разводить дискуссии, а просто приравнять корреспондентов к военнослужащим. Ведь гибель солдата от мины никого не удивляет и крайнего искать не будут. Так чем отличается от него корреспондент? Та же плоть и то же стремление помочь общему делу. Анна всегда выступала за то, чтобы корреспондентов пускали на самые опасные участки фронта. Это её выбор, она его сделала. Светлая память. Такая профессия. Александр Харченко

Практически каждый из наших коллег уже ходил по краешку и не раз. Ничего не поделаешь, такая работа. И далеко не всегда спасает профессионализм военных, которые тебя сопровождают. Чаще всего спасает именно случай: неразрыв, криворукий оператор дрона или просто осколки пролетели мимо. К сожалению, не всем везет… Мои близкие друзья-коллеги могут рассказать и показать не один десяток таких моментов, рабочих моментов! Но мы сами выбрали эту профессию и эту работу. Да, мы не штурмуем опорники и посадки, но частенько работаем с теми, кто их штурмует, и там, где они их штурмуют. Только без оружия. Есть конечно и пидарасы, обесценивающие и дискредитирующие профессию, все мы прекрасно знаем их фамилии и позывные, но это дело на совести «коллег». А тем, кто работает честно, по-настоящему приезжая на войну и честно фиксируя подвиг русского солдата, — удачи. Умирать запрещено! Кто понял, тот понял. @yaremshooter

Не нужно обесценивать работу военных корреспондентов в зоне боевых действий. Репортеры идут рядом с бойцами, потому и погибают и по-другому же быть не может. Можно и нужно минимизировать риски, но всего не охватишь, с Богом не договоришься. И не оскорбляйте память погибших дешевой аналитикой. Противник значительно повысил усилия, которые направлены на изоляцию поля боя и «немцы» в этом сделали значительный рывок вперед, даже за время моего вынужденного «отдыха». А без репортеров на войне нельзя, потому что страна должна знать и видеть чем и как живет передний край. Это право родных и близких тех, кто платят жизнью и здоровьем за нашу правду. А погибших военных корреспондентов, настоящих, а не тех графоманов и блогеров, кого так называют по ошибке, провожайте достойно, как воинов, которые живут вечно. @epoddubny

Мое мнение по погибшим журналистам На Аню я обратил внимание по сюжету из Запорожья. Красивая молодая девушка, которой больше бы подошел модный подиум, в мультикаме и броне общалась с нашими спецназовцами в лесополосе. В соседней посадке вдруг знакомо затрещало — начали детонировать раскрывшиеся суббоеприпасы кассетного снаряда. Такое невозможно снять специально. Или в тылу. Для этого надо добраться на самый передний край. А это сегодня задача не из банальных. Я стал следить за ее репортажами в Телеграме. И оказалось, что та съемка была неслучайной. Просто Ане всегда надо было добраться до самой горячей в информационном и боевом смысле точки. Будь то леса вокруг Работино, или позиции близ Демидовки, где в эти дни противник пытается создать плацдарм в Белгородской области. Был период, когда девчонкам-репортерам запретили ездить на СВО. Аня перебралась тогда в Белгород, который нещадной крыли из реактивных систем залпового огня. И снова — среди первых. Потом возвращение на фронт, Донбасс, Волчанск, Суджа… Мы ходили одними фронтовыми дорогами, но познакомиться не довелось. Встретились только на похоронах военкора «Известий» Семена Еремина. У гроба друга она произнесла пронзительную речь… Всего пару дней назад в Кременной, что на Луганщине, погиб еще один журналист этого издания — Александр Федорчак. Вместе с ним после удара «Хаймарса» ушли оператор телеканала «Звезда» Андрей Панов и водитель съемочной группы Александр Сиркели. Корреспондент Никита Гольдин с тяжелыми ранениями госпитализирован. Оператор Ани Прокофьевой Дмитрий Волков доставлен в Курскую больницу. Сюда же накануне привезли раненого военкора ТАСС Мишу Скуратова. Сюда же в августе прошлого года доставили попавшего под дроны Женю Поддубного… Со стороны может показаться, что идет целенаправленная охота на российских репортеров. Но я не сторонник таких теорий. Хотя все мы есть на «Миротворце», а наши фотографии на игральных картах публиковали еще в 2014, раздавая колоды на украинских блокпостах. Охота идет, но подлая, в тылу, без риска для собственной жизни. Но на реальном поле боя сложно предугадать, что на заложенную дистанционно мину наедет «Буханка» с журналистами. Или что в объективе камеры дрона окажется человек с фотоаппаратом. Просто война изменилась кардинально. И изменилась она как для военных, так и для тех, кто о них рассказывает. Рассказывает по-настоящему, из тех же передовых окопов, с тех же «дорог смерти», с того же уровня риска для собственной жизни. Его невозможно исключить в нашей профессии. И минимизировать все сложнее. Мы стали больше ходить пешком, в сумерках, пользоваться дрон-детекторами, РЭБом и гладкоствольными ружьями. Но подрывы на артериях логистики — это рутина нынешней войны. Как и дроны на оптоволокне, от которых не спасет подавитель. Сколько их, остовов таких же «Буханок» лежит вдоль обочин на Соледар, Снагость или Куриловку. По всем этим дорогам ежедневно ездят военные. И мы - с ними, прекрасно понимая, что это лотерея. Но это - часть профессии, когда ты выбираешь реальный боевой репортаж, а не иллюстрацию боевых действий в тылу. Первый зачастую менее выразителен визуально. Зато более честен по отношению к твоим героям. Есть популярный пафосный тезис, что ни один репортаж не стоит человеческой жизни. Правда в том, что заранее ты не можешь знать цену еще не снятого репортажа. Но самое бессмысленное, что можно было бы сделать сейчас, - это запретить военкорам ездить на фронт. Это бы значило, что и гибель наших коллег была бессмысленная. Зачем куда-то ездить, если есть сонм блогеров, пишущих с безопасного дивана. Но когда схлынет информационная пена, в истории российской фронтовой журналистики останутся те, кто «добывал винтовку в бою», как Аня Прокофьева. А без профессиональных военных репортеров останутся лишь гигабайты одинаковых и зачастую бессмысленных с точки зрения документального и художественного наследия постов в Телеграме. Моя колонка @sashakots

За 3 дня — 4 корреспондента погибли и несколько получили ранения. Но унывать нельзя, работаем дальше и помним коллег, погибших во время выполнения своих служебных обязанностей 🫡 Царствия небесного ушедшим. @yaremshooter

⚡️Сообщается о гибели в районе Демидовки Белгородской области военного корреспондента "Первого канала" Анны Прокофьевой. Журналистка находилась в зоне боевых действий, выполняя редакционное задание. На протяжении всей СВО она освещала события на самых опасных и активных участках фронта и снимала свои репортажи, с риском для жизни рассказывая своим зрителям о происходящем на фронте. Анна стала четвёртым российским представителем СМИ, погибшим в зоне боевых действий в последние три дня. 🎯@opersvodki