Post #2860

С шести вечера в Ереване начался дождь. Мы с индусом Дуру, которого я зову Маугли, промокли в течение нескольких минут. Одежда на нас лёгкая. На мне парадные армейские брюки рядового российской армии, батник и лёгкий свитер, на голове жёлтая бейсболка. На индусе модные года четыре назад в России джинсы, несколько слоев маек, футболок и "стеклянная" камуфляжная армейская куртка с накладными карманами, тоже российской армии. На голове смоляной казачий чуб, который он прихорашивает у каждого встреченного зеркала. Постоянно делает селфи и отправляет в Индию. С периодичностью дважды в час говорит с родиной по вацапу, трижды за рабочий день - по видеосвязи: утром с непонятной группой разновозрастных людей, в обед с девушкой, а вечером я даже не понимаю с кем. Он очень гордится своей работой в Армении, я просто радуюсь, что у меня она есть. Кроме тяжелой поденной работы и следов российского милитаризма на туловище, нас еще объединяют китайские кроссовки. Работа у нас сегодня простая: в ЗиЛ закидываем мешки со строительным мусором. Слава Богу, его тут достаточно. С 9 утра до 8 вечера, мы умудряемся вывезти на свалку в "советашане" (так тут называют самую большую городскую свалку) двадцать тонн кусков бетона, туфа, кирпича и цементной пыли. Нам еще остаётся 3 адреса: на улице Шевченко, Чехова и Сахарова. И мы застреваем в пробке. Водитель советского самосвала Мовсет (просит, чтобы его называли Моисеем), из экономии постоянно глушит двигатель. На стекло начинает налипать снег. По лучам уличного освещения в кабину спускаются холодные тени. Сперва замерзают промокшие ноги, потом стужа проникает под кожу на спине, чтобы остаться там навсегда. Маугли, который еще десять минут назад с восторгом снимал на телефон белые пушистые хлопья, бьётся в ознобе, как муха в паутине. Моисей рассказывает как продавал пятнадцать лет назад шаурму на автовокзале в Москве и что сестра жены - оперная певица. Опера - это хорошо, даже когда думаешь, что где-то есть тёплый оперный театр с недружелюбным буфетом. Хотя я согласен на духмяный стог степного сена из детства, в котором я прятался от дождя. Очень согласен, даже без кусочка донского неба. А ещё можно, просто на минуту, чтобы на грудь уселся кот Гансик, переминая ногами и выпуская когти, мурчал, и от него подозрительно пахло кусочком сала, который я оставил на столе. #рассказы_Прошаков