Post #3641

#рассказы_Прошаков Французский дневник (Отрывок) О чем пишут мне из России бывшие граждане СССР и россияне, разбросанные по миру? Да обо всем. Как, впрочем, и я отвечаю им, возможно невпопад, и не то, что они бы хотели. Мне это важно, и интересно, от незнакомых и плохо знакомых, о непонятном и неизвестном, о банальном, и давно забытом, и даже неважном. О политике, о коровах, о прошлом, о будущем - что особенно любопытно узнать, каким вы его видите. Каждая тема привлекает. Как осень молодым вином и дымом костра, зима - скрипом снега под валенками, ожиданием перемен и весны, весна - надрывающимися от любви котами, вопли которых превращаются в первые грозы. Лето — фруктами, овощами, да просто за то, что в июле, за минут этак пятнадцать до восхода солнца можно пока ещё не прятаться от солнца. Что ещё. Не все пишут, кто бы мог мне написать, да хоть о чем, раз не могут продолжить так же яростно меня поддерживать, как раньше. Но я их понимаю. Пишу, а самому захотелось позвонить. И именно так, чтобы трубку снять, услышать длинный гудок, палец в диск. И не глядя в записную книжку с потёртыми временем записями, на память накручивать номер 5-4-726, и услышать голос матери: - Если не срочно, тогда как сериал закончится, перезвоню. Не, у меня и сейчас не срочно, просто хотел услышать твой голос. Да хоть вспомнить, как он звучит и рассекает умершее время. Много осталось номеров телефонов в памяти, цифры сами всплывают. Хуторские. 5-4-626 — этот, само-собой, ветврача, и еще многих. В те советские времена телефон был таким же атрибутом счастья, как машина, путевка в Сочи, майонез и растворимый кофе. Телефонный номер, проведенный кому-то, не стоявшему в очереди, по распоряжению обкома КПСС вместо пенсионерки, возглавлявшей список, послужил началом митингов и протестов в Волгограде. Которые в итоге привели в январе 1990 года к отставке первого секретаря Волгоградского обкома КПСС В.И. Калашникова. Домашний номер в Иловле мне продал секретарь Иловлинского Райкома ВЛКСМ. Он же сам и договорился с начальником АТС о переподключении. Вы же понимаете, что в районном центре станичники всегда найдут, как договориться. Так до сих пор номер второго секретаря и шуршит. Еще я помню шесть иловлинских номеров. Это большое везение было их узнать, да и сейчас, увы, тоже остаётся везением. В начале 90-х, я был директором загородного ресторана "Казачий Курень". В те времена к нам хлынули потоки туристических групп из Польши. Раз в неделю обязательно турфирма завозила к нам одну точно. Не буду объяснять, что обед перетекал в базар. Тут же подъезжали перекупщики, валютчики и мелкие жулики. Приезжал и куратор, майор КГБ Залипухин. После отезда поляков, он опрашивал официантов и швейцара в моем кабинете, естественно, без меня. Кто из поляков хотел наладить с ними контакт, не вербовал ли, не приглашал ли в Польшу, не выведывал ли о военных частях и заводах. Барахло и даже валюта его не интересовали. А так как эта процедура повторялась каждую неделю, а бывало и по три раза, всё превратилось в рутину. Как кондуктор, проверяющий билеты в автобусе дальнего следования. Сам по себе Залипухин был человеком порядочным, в крайнем случае по отношению к нам. Мы тоже понимали эту рутину и абсурд в котором находились. Он приезжал чуть раньше тургрупп, я уступал ему своё место. Без всякой корысти кормили обедом, ну и, само собой, коньяк. Он много писал, много звонил с моего рабочего телефона. И просил, чтобы его не отвлекали. Так вот, везение было в том, что звонил он, а распечатки, которые приходили в конце месяца на оплату, подписывал я. И было не трудно опознать шесть контактов майора КГБ, которым он звонил, по иловлинским телефонным номерам. Всех их я знал лично, как, впрочем, и все друг друга в Иловле. Но всё же это дополнительное знание пригождалось. Интересно, что работая над материалами о закрытии церкви в Иловле в конце 1920-х, я узнал, что донос на тех, кто ходит в церковь, написал дед одного из обладателей тех номеров. Не знаю как они сейчас, в каком статусе при ФСБ, но за одну особу не сомневаюсь. Впрочем, её я как-то уже упоминал.