Post #3820

#рассказы_прошаков Французский дневник (отрывок). Ко дню учителя — нарочно не придумаешь... Утро бледное, спокойное, как чай с молоком в гранёном стакане. Ждёт ленивую со сна руку хозяина — размешать ложечкой сахар. Квартет птиц подбадривает мадам в сверхплотно облегающем, местами даже впивающемся в фигуру красном облачении, подпрыгивающую в виде утренней то ли йоги, то ли производственной гимнастики. От тефлоново-коричневого дерева — ну вот что твой огромный копчёный лещ, висящий на придорожном рынке в Качалино, отделяются таким с же окрасом волос женщина и ротвейлером той же масти— и бегут в гущу сада. Синхроном их ржавые пряди попадают в а-капелла квартета. Это дух этого парка, обычное дело, спешит по своим осенним делам. Но в этом мире не все так любят унылую пору — очей очарованье, как её любил Пушкин. Да в принципе и Пушкина не все любят: некоторые даже и не знают о его существовании. И все эти люди достаточно приличные. Вчерашняя популяризация одним почитателем популярности, кстати, Александру Сергеевичу не прибавит. Надеюсь, «наше всё» перетерпит. Как ему не перетерпеть — потомку африканского князя по материнской линии и немцев по отцовской, освоившему первому на Руси стрельбу из пушки? Мне пишет вчера из России та, у которой я действительно видел на прикроватной тумбочке книжки классиков. Что, в принципе, и отвлекало, уводило от создания с ней крепкой ячейки общества. Это было давно, две жены тому назад, как сейчас обстоит дело — не знаю. Но она эмоционально негодует, говорит: — Сука! Вот прям так и пишет, как и положено учительнице литературы — на литературном языке: “Сука, Пушкина он читает! Я бы тоже почитала на ночь Пушкина. Но как почитаю счета за коммуналку, посчитаю, сколько денег осталось до аванса— от сказок Путина не до сказок Пушкина становится”. И продолжает: “Знаешь, я, наверное, напишу быль-исповедь — как под влиянием великой русской и советской литературы вбрасывала бюллетени на выборах.” А мне остаётся радоваться, что благодаря популяризации Пушкина может появиться хорошая проза. Пожалуй, пойду из этого Болдино, прогуляюсь по улицам Бордо. Попробую разгадать загадку: почему президент не вспомнил Есенина, которому сегодня отмечают 130 лет со дня рождения. У глубинного народа — то есть «На дне», как это сформулировал Горький, — Есенин уж точно популярней Пушкина. Посмотрю, как за окошками кафе жестикулируют люди — возможно, темнокожие соплеменники Пушкина обсуждают русскую поэзию. А то ненароком, исключительно из-за тоски по родине, в парке начнут мерещиться есенинские образы с забубенной душой и трясущими руками, разливающие по бумажным стаканчикам живительную влагу и, выпив, занюхивают рукавом, — как делают французы, когда чихают.