Post #3830

#рассказы_прошаков Французский дневник (отрывок) В пять утра, в субботу, в Бордо тихо. Это от того, что за неделю устают даже бездельники. Вместо огромной жёлтой, круглой, как дыня, Луны, которой ещё недавно восторгались как изысканным десертом на банкете, на блюде ночного неба осталась лишь объеденная шкурка от последнего ломтика. Красуется на фуршетном столе тронного зала — после бала. Звенят ключи, щёлкает замок. Сосед — турок — спешит на работу; приглушённый разговор с женой — грузинкой, чмоканье и ответное «агу-аииа» ребёнка девяти месяцев от роду, по месту рождения — француза. Шлёпанье кроссовок по мраморной лестнице социального жилья — громче нарастающего детского плача. Каждые выходные он подрабатывает на турецких свадьбах — их здесь множество, а поваров — ещё поискать. Соседи приехали из Турции и получили временную защиту — то же убежище. По причине того, что она — христианка-грузинка, выйдя замуж за турка-мусульманина в Турции, опасается за жизнь мужа, мусульманина, гражданина Турции. Потому как её родной брат, грузин-христианин, угрожает его убить — за то, что он мусульманин, проживающий в Турции, женился на его сестре — грузинке-христианке, живущей с мужем в Турции. Возможно, один я не знаю, что Турцию захватили христиане — само собой, с евреями на пару. Для Франции это, оказывается, веская причина. Уже рассвело, а огромная остромордая собака, цвета застиранной пожелтевшей простыни, нечесаная и оттого переставшая линять, не выводит гулять ещё более неухоженную, с массой спутанных волос на голове, хозяйку. Обычно она — собака — тащит её — хозяйку —, растерянную и семенящую, на крученой верёвочке. Ухаживает, как может, за этой женщиной. Обеспокоена отсутствием этой пары даже муха: тревожно вышагивает по краю зелёного контейнера-пубеля, который стоит у входа в наш подъезд. Взлетает вертикально — её беспокойство перерастает в тревожное патрулирование воздушного пространства. Обычно, как только собака выводит хозяйку, муха садится ей на голову — и та начинает вилять хвостом. Потом, из приличия, соблюдая политесс, она с реверансами высшего света и пилотажа садится ей поочередно то на правую, то на левую щеку — в традициях французских поцелуев при встрече добрых друзей. И, в заключение, попарив над головой женщины, что твой орёл над головой Наполеона на Корсике, улетает играть и веселиться с собакой. Большего счастья у псины, наверное, и не бывает. Когда прогулка заканчивается, муха, как истребитель борт президента, сопровождает их до подъезда. Собака уговаривает муху залететь к ним в гости, муха грустно отказывается. Тощая собака, на прощанье, затаскивает в подъезд свою подопечную, толстая муха улетает. И нет на всей Земле более тревожного существа в это утро. Я ухожу кормить голубей, открываю двери на балкон — и едва успеваю отскочить, чтобы не сбила меня с ног бесцеремонно ввалившаяся в дом осень.