Post #3842

#рассказы_прошаков Французский дневник (отрывок) Начало⤴️ Уже служа действительную в Новочеркасске, за какую-то провинность, что-то политическое, был посажен на гауптвахту. В камере развлекал, ожидая суда, своим пением таких же, как он. Горожане, как на ярмарке, толпились под окнами «тягулёвки». Слух дошёл до архиерея, и тот пришёл послушать "суловья". Говорят, он и ушёл вместе с Устиновым — так или нет, но весь остаток действительной тот пел в Кафедральном соборе. Уже в эмиграции Сергей Жаров первого, кого пригласил в свой казачий хор — Донского соловья. Затем был он псаломщиком в одном из леипцигских храмов. С 1929 года уже руководил хором при храме Святителя Алексия, где в пять лет начал петь и его сын Николай. В 2010 году Николай Гедда был награждён высшей наградой Франции — орденом Почётного легиона. Не знаю, что Николай пел на сцене в Бордо, а вот на сцене Парижской оперы исполнял партию Гюона де Бордо в «Обероне» К. М. фон Вебера. Его исполнение партии Ленского в «Евгении Онегине» считается эталоном. В 1980 году он впервые приехал в Россию, выступил в Москве и заехал в родовую станицу. Говорят, что спел несколько казачьих песен — по завещанию отца — у разрушенной колокольни станичной церкви. Идём с Яковом в Ecole. Тепло. Кто-то там, на Родине, вспоминает ноябрьское тепло Франции. Я же тут, во Франции — как в середине ноябрьских первых морозов, в ожидании парома на Дону, где переправа с Качалинской на станицу Трёхостровскую, выдуваемые ветром из своих фуфаек, любуясь пенным волнением, белым, как «венцы» донских гор, пили чихирь, закусывая арбузом — красным и холодным, как кусок закатного неба. И смотрели с обрывистого берега Дона на порушенную красноармейцами красную колокольню качалинской церкви, где в детстве и юности пел Миха Устинов.