Post #363

/.../ последствия этой масштабной эстетизации деполитизированной политики, основанной на «краже у коммуны» (Блох), ощущаются и сегодня. Тогда её функция состояла в том, чтобы политически подавить рабочих (т. е. массу наёмных работников, мелкой буржуазии и крестьян), отделив выражение рабочего движения от самого движения и его целей, и удовлетворяя заявленные потребности рабочих средствами эстетического очарования. Эти поверхностные «заимствования» у коммунистов, таким образом, превращались в оружие против коммунизма и дополняли успех гестапо и концлагерей. Сегодня, после уничтожения фашизма, эта давно прошедшая техника антикоммунистической эстетизации странным образом продолжает существовать. Когда сегодня организации рабочего движения или их сторонники возвращаются к использованию старых форм выражения, которые фашизм временно присвоил себе в годы Третьего рейха, пропаганда господствующего класса отвечает тонким приёмом, который многим трудно распознать. Поскольку, естественно, существует множество внешних параллелей с фашистами — что неудивительно, ведь фашизм и стремился к поверхностному сходству, — теперь, когда фашизм табуирован, левые уравниваются с фашистами. В этом уравнении «красное = коричневое» фашистская версия антикоммунизма вновь выполняет свою функцию — сбивает массы с толку. /.../ 2. Теорию Беньямина об эстетизации политики фашизмом следует рассмотреть глубже с другой стороны. Он упускает из виду высокий статус одной лишь иллюзии в капитализме, неизбежного продукта экономических базовых отношений, полностью происходящего из экономической структуры буржуазного общества в его нормальном состоянии — если только осмелиться назвать нормальным его нефашистское состояние. Как уже было показано, эстетизация товаров является необходимым следствием обмена. Факт в том, что на всех уровнях системы буржуазного общества жизненные интересы народа не являются ни высшей целью, ни определяющей задачей. Постольку, поскольку в общественных отношениях, соответствующих разным уровням социальной жизни, необходимо создавать видимость, что эти отношения непосредственно и исключительно служат жизненным потребностям человека, правящий класс вынужден создавать особую форму выражения и оправдательный сценарий, производить иллюзию, что общественные отношения действительно служат жизненным потребностям всех. Эта иллюзия должна передавать полное отсутствие классов, справедливость, гуманизм, благосостояние и т. п., и/или представлять подчинение, службу, дисциплину и жертву как нечто естественное и высшее исполнение. Любое выражение, которому доверяют массы или, по жаргону, которое «имеет кредит», будет введено в игру и лишено конкретного содержания, которое оно когда-то выражало. Следовательно, это неизбежно лишь абстракция выражения, то есть эстетизация. Деятельность производителей эстетики удовлетворяет этот спрос по форме, но не по содержанию и не изначально по субъективной мотивации. Эстетизация, и не только политики, таким образом, лежит в самом сердце буржуазного общества. Ему также присуща необходимость, с одной стороны, постоянно легитимировать правящий класс, а с другой — формировать потребности подвластных, и то и другое может находить лишь иллюзорное удовлетворение — в том числе через эстетические образы — внутри и посредством капиталистической системы. /.../